Хьюго ощущал на себе невидимый взор незнакомца. Старик стоял не дергался, словно статуя. Лишь прохладный ветер трепал ветхие одеяния. Что позабыл в такой-то глуши этот человек? Немощное худое телосложение старика говорило о том, что он вот-вот врежет дуба. Да и вообще, не говорил бы он так четко, то Хьюго вполне счел бы этого деда за какого-нибудь упыря или мертвеца.
— Где же ваша лошадь? — спросил парень.
— А я ее съел, — спокойно ответил старик.
Тут сердце юноши невольно дрогнуло и забилось сильнее. Парень опешил от таких слов.
— И отчего же?
— Так ведь ноги она себе переломала в оврагах этих, — развел руками незнакомец. — Чтобы не мучилась я ее и прирезал. Ну, а потом, чтобы мясу не пропадать и с голоду не подохнуть, я ее скушал. Вон там кости закопал.
Старик указал пальцем куда-то в сторону лесной чащи.
Липкий холод прокатился по спине Хьюго. Как ни в чем не бывало поведал свою историю этот жуткий старик. И ведь окажись парень в такой ситуации, то и он скорее всего поступил бы так. Однако царящая кругом атмосфера, делала из незнакомца чудовище. Оттого все воспринималось иначе. Может и старик страшился Хьюго: одноглазого, взъерошенного парня с мечом да верхом на лошади? Нет, вряд ли. Разговаривал этот тип весьма спокойно и вальяжно. Лишь трескучий, как костер, голос и внешность бродяги делали его облик пугающим.
— Твоей лошадке, я смотрю, повезло, — Хьюго показалось, что старик улыбнулся.
— Угу.
— А вот другу…Увы, нет.
Хьюго нахмурился. Странные речи подозрительного незнакомца все сильнее ворошили нутро.
— Так что, поможешь дедушке?
Тело отказывалось слезать с коня и подходить к странному старику. И все же Хьюго спрыгнул на землю.
Приближаясь к оврагу, парень размышлял, что сейчас с ним сделает бродяга. Достанет нож из-за пазухи и перережет ему горло? Оглушит его, когда Хьюго начнет толкать телегу? Может, превратиться в оборотня и разорвет юношу на куски? Фантазия бурлила как могла.
Но вот Хьюго подошел к телеге, почти вплотную к старику. В нос ударил запах старческого пота, перемешавшегося с лошадиным. Невольно накатили мысли о съеденной кобыле. Парень старался не рассматривать путника, а потому глядел содержимое телеги. Она была хорошенько загружена и закутана всевозможной дерюгой.
— Вы торговец? — поинтересовался парень, упираясь ногами в мягкую почву.
— Отнюдь, — усмехнулся старик, наваливаясь на телегу.
— А что в телеге?
Старик пристально на него посмотрел. Хьюго увидел, как съехались взъерошенные брови и как мелкие морщинки покрыли костлявую переносицу.
— А тебе на кой это знать?
Хьюго отвернулся и решил промолчать. Сколько он не силился, телега все не поддавалась. Слишком тяжелый груз в ней покоился.
— Давай, малец, — кряхтел старик. — Поднажми.
И в этот момент незнакомец зацепился карманом плаща за сосновую ветку. Хьюго услышал, как разорвалась ткань, а затем он услышал звон падающих монет. Бросив взгляд на землю, Хьюго ужаснулся. Находись хоть в недрах самой темной пещеры, он бы узнал эти монеты!
Целая горсть имперских марок лежала на земле, слабо поблескивая в сиянии бледного месяца! Это были те самые черные имперские марки, которые он собирал весь свой путь от самой Месалины! Только теперь на каждой из них был номинал. Одна марка, пять, десять…
Парень стал медленно пятиться, а трясущейся рукой нащупывал рукоять меча. Но не успел он сделать и трех шагов, как старик проворно на него налетел. Костлявые пальцы крепко сжали горло и оба повалились в овраг. Хьюго лежал на спине, а безумный бродяга уже восседал на его груди. В правой руке поблескивал нож. Задыхаясь, парень чувствовал, как острые ногти впиваются в кожу, пуская кровавые ручейки. А скоро в его теле окажется еще и холодная сталь.
Старик не успел нанести удар. Хьюго как мог ударил в бородатую морду. И этого хватило, чтобы выбраться из цепкой хватки. Парень быстро оказался на ногах и обнажил меч.
— Сразу догадался, что это ты, — хихикнул старик, утирая кровь с губы. — Боги все же тебя отметили.
— И все же я тебя нашел, — тяжело дыша, произнес Хьюго. — Таулеран…
— Ох, это твое неуемное упрямство духа! — хохотал император. — Оно привело тебя ко мне. Признаться честно — я впечатлен.
Хьюго все не мог поверить, что перед ним стоит Таулеран III — последний император Оствестиской империи. Нынче этот человек разительно отличался от всех исторических описаний и рассказов. Вместо стройного черноволосого молодца перед ним стоял злобный облысевший старик. Жалкая тень, оставшаяся в наследство за грязную сделку с Древними богами. Но каким бы хилым и дряхлым не казался император, парень успел почувствовать на себе смертельную хватку правителя.
— Почему ты еще жив? — слова, словно от испуга, вырвались из пересохшего рта юноши. Хьюго чувствовал, что перед ним стоит уже не совсем человек, но еще и не мертвец.
— Таково условие сделки, — произнес Таулеран, вертя в руке нож.
— Мерзкий убийца!
— Неужели? И кого же я убил? Ты и твои друзья сами ввязались в это. Как только я узнал, что меня преследуют отряд хельмгольдцев, тропарь Культа Вепря и ты, то у меня просто не осталось выбора. Пришлось доверить дельце искусному мастеру в этих вопросах, но и Брутусу не повезло. Необходима лишь одна смерть — твоя.
— Ну так попробуй! — рявкнул Хьюго.
— Ты — это случайная оплошность сделки с богами. Проклятье должно было пасть только на меня, но коснулось моего рода. Я думал твоя мать будет отмечена богами. Но этого не случилось. Лишь совсем недавно я узнал, что в Церкоземье есть пророк. Ты знаешь, что человек не должен обладать силой богов?
— Думаешь мне это по душе?! Это не дар, а проклятие! Я раб этих вещих снов, — рычал Хьюго. Сейчас он являлся воплощением истинного безумия, которого не мог обуздать. — Но главное, что я здесь. Благодаря своему недугу. Твоему людоедству — конец.
Таулеран хрипло засмеялся. Лицо его было спокойным, как и он сам. Лишь в темных глубоких глазах играла дьявольская искорка.
— Ты не понимаешь на что обрекаешь людей, — произнес император.
— И на что же?
— Боги сделали тебя пророком. Но много ли из этого вышло пользы? Ведь люди так и считают тебя вестником бед и страданий. Городская ребятня смеялась и била, мещане пугались и винили в колдовстве. Лишь некоторые, скажем так, незаурядные личности, как твои друзья, не страшились твоего дара. А знаешь почему так выходит, парень? Ты предвещаешь беды. Будущее всегда сулит нечто неприятное, а люди не хотят ничего подобного. Люди боятся перемен. Ведь куда проще жить в неведении, чем страшиться будущего. Как правитель я понимаю разум толпы и знаю о чем говорю.
Хьюго молчал. Отчасти такие же мысли нередко посещали и его самого. Со своим даром он обречен разделить судьбу проклятого оракула, того, кого люди смогут обвинять во всех бедах и несчастиях. И так, он встанет в один ряд с чернокнижниками, некромантами и всеми остальными, кто решил уподобится богам. Но разве он сам выбрал этот путь? Ведь за него этот выбор сделал другой человек. Тот самый, который сейчас стоит напротив, сверкая темными глазами.
— Ты убил мою семью, разрушил мой город и посеял горе среди людей. Я видел этих несчастных. И ты считаешь, что народ тебе это простит?
— Для народа я мертв уже полвека. А что до горя, то я уберег всех от большего зла.
— Так пошло могут говорить лишь тираны, скрывающиеся под маской благодетели.
Император разразился сухим смехом, смешавшимся с надрывным кашлем.
— Когда ты правитель империи перед тобой нередко встает выбор между большим и меньшим злом. Оствестию не захватили только потому, что я посеял хаос на Микландских островах, отправил туда легионы чудовищ. Так что судить меня бесполезно, мальчик. Какая разница кем разрушен твой город: нечистью или обычными солдатами?
Хьюго сжал рукоять меча так сильно, что кожа была готова лопнуть на костяшках.
— И тем не менее ты подверг государство хаосу и упадку. Поменял шило на мыло, как последний дурак! Все с чем боролся Культ Вепря вернулось в мир людей. Не думаю, что таким способом ты хотел остановить микландцев. Твоя необъятная жажда власти привела тебя к этой сделке…