Она быстро стала "популярной" джихадистской группировкой, привлекая к себе тысячи иностранных мусульман, отчасти из-за своего благочестивого романтизма, отчасти из-за своей жестокости. Но главной ее привлекательностью был успех в создании халифата: если "Аль-Каида" убивала людей и захватывала заголовки, то ИГ убивало людей и захватывало территорию.
Кроме того, ИГ захватило область, которая становится все более важной в эпоху Интернета, - психологическое пространство. Опираясь на новаторскую работу "Аль-Каиды" в области социальных сетей, оно подняло ее на новую высоту изощренности и жестокости. К 2015 году ИГ опередило любое правительство по уровню публичных сообщений, используя джихадистов, воспитанных на порой жестоком влиянии Интернета и его одержимости насилием и сексом. Это джихадисты поколения Jackass, и они впереди смертельной игры.
Боевики-сунниты со всего мира, которых, как мотыльков, притягивает свет миллиарда пикселей, воспользовались трехсторонним расколом между курдами, суннитами и шиитами в Ираке. Они предлагают арабам-суннитам пьянящую смесь из обещания вернуть им их "законное" место доминирующей силы в регионе и восстановить халифат, в котором, по их версии, все истинно верующие (мусульмане-сунниты) будут жить под властью одного правителя.
Однако именно фанатизм их убеждений и практики объясняет невозможность реализации их утопических фантазий.
Во-первых, только часть суннитских племен Ирака поддержит джихадистов, да и то лишь для достижения собственных целей, в число которых не входит возвращение в шестой век. Получив желаемое, они ополчатся против джихадистов, особенно иностранных. Во-вторых, джихадисты продемонстрировали, что для всех, кто выступает против них, нет пощады и что быть не-суннитом сродни смертному приговору. Поэтому все мусульмане-сунниты и все меньшинства в Ираке - христиане, халдеи, езиды и другие - против них, как и десятки западных и мусульманских стран.
Неджихадистские иракские сунниты находятся в сложном положении. В случае раздробленного или юридически федерализованного Ирака они окажутся посередине, в окружении песка в районе, известном как "суннитский треугольник", точки которого примерно расположены к востоку от Багдада, к западу от Рамади и к северу от Тикрита. Живущие здесь сунниты зачастую имеют больше общего с родственными племенами в Сирии, чем с курдами на севере или шиитами на юге.
Внутри треугольника нет достаточного экономического разнообразия для существования суннитского образования. История завещала "Ираку" нефть, но фактическое разделение страны означает, что нефть находится в основном в курдских и шиитских районах; и если не будет сильного, единого Ирака, то нефтяные деньги потекут туда, где нефть найдена. Курдские земли не могут быть поставлены под контроль, города к югу от Багдада, такие как Наджаф и Карбала, в подавляющем большинстве шиитские, а порты Басра и Умм-Каср находятся далеко от суннитской территории. В результате сунниты борются за равную долю в стране, которой они когда-то управляли, иногда рассматривают идею об отделении, но знают, что их будущее, скорее всего, будет представлять собой самоуправление над не очень большой территорией.
В случае раскола шииты занимают выгодное географическое положение. В регионе, где они доминируют, есть нефтяные месторождения, 35 миль береговой линии, водный путь Шатт-эль-Араб, порты, выход во внешний мир, а также религиозный, экономический и военный союзник в лице Ирана по соседству.
Фантазия джихадистов - глобальное господство салафитского ислама. В более ясные, но все же дикие моменты они планируют и борются за более ограниченную цель - халифат на всем Ближнем Востоке. Один из боевых кличей джихадистов - "От Мосула до Иерусалима!" - означает, что они надеются контролировать территорию от Мосула в Ираке до Бейрута в Ливане, Аммана в Иордании и Иерусалима в Израиле. Однако реальные размеры географического халифата "Исламского государства" ограничены его возможностями.
Это не означает недооценки проблемы или масштабов того, что может стать арабским вариантом Тридцатилетней войны в Европе (1618-48 гг.). Это не только ближневосточная проблема. Многие из выживших международных джихадистов вернутся на родину в Европу, Северную Америку, Индонезию, Кавказ и Бангладеш, где они вряд ли смогут вести спокойную жизнь. По мнению лондонских спецслужб, на Ближнем Востоке в рядах джихадистских группировок воюет гораздо больше британских мусульман, чем служит в британской армии. Программа радикализации, осуществляемая исламистами, началась за несколько десятилетий до тех инициатив по дерадикализации, которые сегодня реализуются в европейских странах.
Большинство стран региона в большей или меньшей степени сталкиваются со своей собственной версией этой борьбы поколений. Например, Саудовская Аравия за последнее десятилетие расправилась с ячейками "Аль-Каиды", но, в основном уничтожив их, теперь сталкивается с новыми вызовами со стороны нового поколения джихадистов. Еще одна проблема существует на юге страны, на границе с Йеменом, который сам по себе страдает от насилия, сепаратистских движений и сильного джихадистского элемента.
Кроме того, в Иордании, особенно в городе Зарка, расположенном на северо-востоке страны вблизи сирийской и иракской границ, где проживает несколько тысяч сторонников таких группировок, как "Аль-Каида" и "Исламское государство", наблюдается "кипение" исламистского движения. Власти опасаются, что какая-либо джихадистская группировка в Ираке или Сирии достигнет хрупких границ и перейдет на территорию Иордании. Иорданская армия, прошедшая британскую подготовку, считается одной из самых сильных на Ближнем Востоке, но она может не справиться, если местные исламисты и иностранные боевики выйдут на улицы и начнут партизанскую войну. Если палестинские иорданцы откажутся защищать страну, не исключено, что она погрузится в хаос, который мы сейчас наблюдаем в Сирии. Этого меньше всего хотят хашимитские правители - и этого же меньше всего хотят израильтяне.
Борьба за будущее арабского Ближнего Востока в определенной степени отвлекла внимание от израильско-арабской борьбы. Привязанность к Израилю и Палестине иногда возвращается, но масштабы происходящего в других странах наконец-то позволили хотя бы некоторым наблюдателям понять, что проблемы региона не связаны с существованием Израиля. Это была ложь, которую распространяли арабские диктаторы, пытаясь отвлечь внимание от собственных жестокостей, и на нее купились многие люди в регионе и полезные идиоты диктаторов на Западе. Тем не менее, совместная трагедия Израиля и Палестины продолжается, а одержимость этим крошечным клочком земли такова, что этот конфликт может вновь стать, по мнению некоторых, самым острым в мире.
Османы считали территорию к западу от реки Иордан до побережья Средиземного моря частью Сирии. Они называли ее Филистина. После Первой мировой войны под мандатом Великобритании эта территория стала Палестиной.
Евреи тысячелетиями жили на территории, называемой Израилем, но в результате разрушительных исторических событий они оказались разбросаны по всему миру. Израиль оставался для них "землей обетованной", а Иерусалим, в частности, - священной землей . Однако к 1948 году арабы-мусульмане и христиане уже более тысячи лет составляли явное большинство на этой земле.
В ХХ веке с введением мандата на Палестину усилилось движение евреев за присоединение к своим соплеменникам, и, подстегиваемые погромами в Восточной Европе, все большее число евреев стало переселяться туда. Британцы благосклонно отнеслись к идее создания "еврейской родины" в Палестине и разрешили евреям переселяться туда и покупать землю у арабов. После Второй мировой войны и Холокоста евреи в еще большем количестве пытались перебраться в Палестину. Напряженность в отношениях между евреями и неевреями достигла точки кипения, и в 1948 г. измученная Великобритания передала проблему на рассмотрение ООН, которая проголосовала за раздел региона на две страны. Евреи согласились, арабы сказали "нет". В результате началась война, которая породила первую волну палестинских беженцев, покинувших регион, и еврейских беженцев, прибывших со всего Ближнего Востока.