Можно сказать, что кое-как, но они обустроились в разрушенном лагере. Уцелевшие сооружения прикрывали бронещиты, а это значило, что возле них можно было бы держать оборону. Хотя все надеялись, что до этого не дойдёт. Чувствовали все себя словно на открытом месте, да, по сути, именно так оно и было. Однако холод не позволял сосредоточиться даже на этих мыслях. Он вообще отвлекал на себя всё внимание. Или почти всё.
— Серёг, а ты то имел в виду, когда сказал, что уже не хочешь ничего искать? — спросил Евгений, который давно переживал за товарища.
— Просто надоело всё, — повар ответил не сразу и не поднимая головы над тарелкой. — Знаете, первое время ещё думал, как, зачем, почему. Ну в смысле зачем я здесь оказался. Всё хотелось какого-то ответа найти.
— Преисполненного смысла? — усмехнулся Марк.
— Да хоть бессмысленного. Просто почему? Почему именно я? Мы? Чем мы всё это заслужили?
— Нам просто не повезло, — пожал плечами Семён. — Оказались не в том месте, не в то время.
— Не в то время, — повторил за ним Сергей. — Роковая случайность, говоришь? Я вообще ресторан открыть должен был. Новый! На Марксистской! А теперь здесь вот похлёбку варю…
— Как и мы все, — Семён поставил тарелку на пол. — У меня вон все отчёты горели, вся бухгалтерия. Бесконечные задержки, ненавидел всё это до печенок. А теперь хрясь! И нет всего этого. И знаешь, я бы лучше свой дебет с кредитом сводил, чем здесь сидеть.
— Вот я об это и говорю, — в голосе Сергея появилась какая-то отрешённость. — Поначалу тоже всё переживал, думал кого там вместе меня в новом ресторане назначили… Кого-то ведь должны! А потом как-то проснулся посреди ночи и понял.
— Что понял? — с беспокойством взглянул на него Глеб.
— Что мне уже вроде и всё равно. Вот даже не интересно. Вы всё про побег, про то, чтобы вернуться домой. А думаю, что если сейчас бы вернулся, то даже и не пошёл в этот ресторан. Надоело всё.
— Серёг, ты чего это? — заволновался Евгений. — Вернёмся мы. Все вернёмся! Ещё сходим в этот твой ресторан, а ты всех нас там накормишь. И уж точно получше чем этой дрянью!
Остальные ободряюще закивали, но от Стрельцова не ускользнуло то, как изменился в лице Марк. И как удивительно он замолчал.
— Хорошо бы, конечно, — вздохнул Сергей. — Но иногда мне кажется, что я здесь просто сдохну. И если честно, меня это уже даже не пугает.
— Эй, а ну прекрати! — вот теперь Евгений разволновался не на шутку. — Никто здесь больше не сдохнет! Хватит с нас смертей!
Какое-то время все молчали, постукивая ложками. Потом Сергей снова нарушил тишину.
— Знаете, а я начинаю потихоньку вспоминать, — поделился он с товарищами. — Кое-какие отрывки. Мелочи.
— Ты это о чём? — сначала не понял Евгений.
— Да про то, как мы все здесь оказались. Про похищение.
Все переглянулись. Тема была наболевшая. Важная.
— И что же? — наклонился вперёд Глеб. — Место? Лица?
— К сожалению лиц никаких, — Сергей покачал головой. — Но помню, что тоже в баре был и что-то мне подмешали. В еду или в выпивку не знаю… Но что-то точно.
— Вот и мне подмешали, — сказал Виталий. — Только не в каком-то там баре, а прямо на работе.
— Как так? — удивился Евгений.
— Да я в редакции работал, в одной газете. В отделе интернет-новостей. Мы тогда с ребятами задержались, еду заказали. Вот с этой еды и начались все проблемы с памятью. Теперь я это точно вспоминаю.
— Интересно получается. Я вот тоже вспоминаю, — задумчиво заметил Глеб. — Но меня вроде никто и нигде не отравлял. Я в такси ехал. Как сел теперь отчётливо помню, а вот как вышел нет. Выходит, там всё и случилось.
— Странные у них какие-то методы, — подытожил слова товарищей Евгений. — Места разные, обстоятельства. Нет какой-то отработанной схемы…
— Ну почему же нет? — задумчиво спросил молчавший до этого Марк. — Схема как раз на лицо. Травят какой-то дрянью химической, потом потеря памяти и только хватают готовеньких.
— Но почему такие разные места? Кого-то в баре, кого-то в такси… Меня вот тоже в баре схватили.
— И что тебе не нравится? Говорю же, схема на лицо.