* * *
Евгений пришёл в себя не сразу. В основном потому, что ему прямо в глаза бил свет. Уже после этого он разобрал голос.
— А ну очнись! Давай приходи в себя! Ну наконец-то…
Это было лицо Влада. Обычно недовольное и усталое оно вдруг изобразило облегчение.
— Твою мать! Убери от меня фонарь!
Влад выпрямился и отвёл луч в сторону. Евгений лежал на каменном полу. Всё тело болело, особенно голова. Он поправил шлем и порадовался, что надел его.
— Не разлёживайся, — привычным голосом сказал Влад. — Нам ещё выбираться отсюда.
— Жень! Слава Богу! Я уже и не знал, что делать, — это был Глеб.
С трудом оглядевшись Евгений обнаружил, что они находятся на дне глубокой ямы из камней. Потолок терялся где-то в темноте и даже фонари его не доставали. Евгений помотал головой в поисках выхода. В конце концов заметил уходящий куда-то туннель, вход в который уже осматривал Глеб.
Вирза и его спутница тоже были здесь, оба целые и невредимые. Они сидели на здоровенных булыжниках с потерянными лицами. Вирза при этом всё пытался настроить свой прибор. Евгений заметил рядом с ними здоровенную тушу с длинными руками и крыльями. Возле неё стоял Влад.
— Ничего не сломал? — поинтересовался он.
— Вроде нет, а вы?
— Вроде.
Евгений бросил взгляд на Глеба. У того была ссадина на лице, но в целом выглядел он не плохо. Для человека с одним ухом.
— Глеб? Ты как?
— Нормально, — вздохнул тот. Думаю, мы могли бы найти здесь выход.
Евгений осмотрел в свете фонарей существо, рухнувшее вместе с ними.
Длинные конечности напоминали ему обезьяньи лапы, а крылья вызывали ассоциации с летучими мышами. По размерам это создание можно было сравнить с быком. Присмотревшись, повнимательнее Евгений заметил множество следов от ожогов, оставленных электромётами.
— Что это вообще такое? — спросил Евгений.
— Пренги, — пояснил Влад. — Стадные животные. Обитают в туннелях и сторонятся обжитых мест. Вообще обычно они мирные.
— Мирные? — выпалили Евгений. — Это ты называешь мирные?
— Вы напугали их, — заявил Вирза, оторвавшись от своего прибора. — Вот они и защищались.
— Вообще-то это они напугали нас, — прямо сказал Глеб. — Вот мы и защищались.
— Вы в курсе, что пренги используются в животноводстве? Это вам не стая хищных тварей.
— В курсе, — холодно ответил Влад. — А ещё знаем о том, что стадо пренгов легко нападёт на слабую цель. И лучше не будем больше об этом.
Девушка бросила на него недовольный взгляд и что-то быстро сказала Вирзе. Евгений с удивлением осознал, что не понял ни слова.
— Эй, кажется этот туннель куда-то ведёт, — сообщил Глеб. — Вот только неясно куда.
— В любом случае стоит проверить, — заявил Влад и сразу направился к нему. — Если все целы, нужно идти.
— Вы должны нас вытащить отсюда, — сказал Вирза. — Вы ведь это понимаете?
— Уже этим занимаемся, — ответил пылевой воитель. — А потому прошу за нами.
Предлагать Вирзе дважды не пришлось. Его спутница снова сказала что-то на непонятном языке и последовала за своим коллегой. На этот раз Глеб и Влад шли впереди, лунатики в центре и замыкающим шёл Евгений.
Фонарик на его шлеме сломался при падении и поэтому он включил тот, что был на плече. Вместе с фонарём на электромёте этого было достаточно. Более или менее.
Туннель, в который они попали тоже был небольшим, с невысоким потолком и вёл куда-то вниз. На стенах плясали тени от фонарей. Растущий повсюду мох, казалось, шевелился, отчего создавал неприятное впечатление. Темнота преследовала людей и вскоре Евгений заметил, что постоянно оглядывается.
От удара при падении у него болело бедро, правая рука и спина. Вся ситуация вызывала неприязнь, а необходимость искать путь здесь, в глубине каменных туннелей, откровенно нервировала. Каким-то чудом все они избежали смерти, ну или как минимум тяжелейших травм. Вопрос в том, что теперь делать и как выбираться. Вот эти вопросы требовали время для ответов.
— Как думаете, куда эти туннели ведут? — спросил Евгений, больше для того, чтобы нарушить тишину.
— Куда угодно, — ответил Влад, оглядываясь по сторонам. — Меня больше беспокоит не то, куда ведут эти туннели, а кто выбрал их своим убежищем.
— Если Аграта гарантирует нам безопасность, то значит, что худшего можно не опасаться?