Евгений на короткое время потерял сознание. Когда их выводили из оружейной он на правах пострадавшей жертвы попытался высказать возмущение, но тут же получил чем-то железным и тяжёлым. При чём так, что сразу потерял сознание.
Пришёл в себя Евгений на каком-то транспорте. Сверкая молниями нечто размером с фургон неслось через туннель. Туннель выглядел довольно облагороженным — многочисленные железные подпорки, часто встречающиеся фонари. Евгений даже заметил боковые ответвления, в которых виднелось какое-то движение. Разобрать ничего он толком не смог, поскольку снова потерял сознание.
В следующий раз он пришёл в себя в полной темноте, но уже явно в каком-то помещении, а не на борту транспорта. Что случилось? Где он? Где остальные? Все эти вопросы не давали Евгению покоя, вместе с ещё одним. Почему эти лунатики каждый раз засовывают их в какую-нибудь тьму?
Довольно быстро Евгений понял, что лежит на холодном полу. Вторым откровением стало то, что его руки были скованны цепью, конец которой крепился к полу. Рядом обнаружилась стена и Евгений смог сесть, прислонившись к ней спиной. Однако встать он не мог — для этого цепь была слишком короткой. Где-то рядом в темноте послышалось шуршание.
— Эй, кто здесь? — требовательным голосом спросил Евгений.
Ответа не последовало, и он повторил свой вопрос.
— Как же я надеялся, что ты подох.
Евгений сразу узнал этот голос. Это был Шпик. Вот только звучал он совсем не так нахально и самоуверенно, как ещё недавно. Было в нём что-то такое… То, что называют страхом.
— Шпик, что происходит? — не имея других вариантов Евгений начал забрасывать его вопросами. — Где мы? Где остальные?
— Да здесь все. Прекрати кипиш поднимать.
Виталий, тёзка Глеба, Антоха и ещё один парень, имя которого Евгений никак не мог вспомнить. Да и знал ли он его вообще? Словно в подтверждение в темноте послышались голоса и чьё-то движение.
— Вы тоже связаны? — на всякий случай уточнил Евгений.
— Ох, да отвали ты уже.
Ответов на остальные вопросы не последовало и какое-то время стояла тишина. Евгений терзался мыслями о том, зачем их сюда привели и чего от них теперь хотят? Может быть Шпика и остальных накажут за их нападение? Но тогда, что здесь делает сам Евгений? И почему он связан? У Стрельцова не было ответов на эти вопросы. Но его беспокоили не только они.
— Эй, Шпик.
— Чего тебе?
— Скажи, вот на хрена вы всё это устроили?
— Да пошёл ты!
— Сам иди куда отправил! Я серьёзно спрашиваю!
Какое-то время Шпик молчал. Его товарищи даже перестали шуршать. Когда же он всё-таки решился нарушить тишину, его голос показался Евгению надломленным.
— Потому что пора уже признать, что всё изменилось. Мы все здесь, на этой Луне, если это действительно Луна. И пора уже принимать правила этой игры.
— Какой игры? — возмутился Евгений. — Нам всем нужно бежать отсюда! Не знаю как, но нам нужно вернуться домой.
— Никто не сможет вернуться домой! — Шпик не сказал, а выкрикнул эти слова. — Взгляни уже правде в глаза! Мы все теперь собственность этих лунатиков и если хочешь жить, то нужно делать то, что им требуется. А это значит забыть кто ты и откуда. Вместо этого нужно только бить и убивать.
— И ты, дрянь, решил начать с меня? Тех, кто погиб из-за чудовищ тебе мало?
— Да кого они вообще волнуют? Подохли и подохли. Меня лично больше волнует, как к ним не присоединиться, — Евгений услышал, как Шпик сплюнул. — Ну, а что касается тебя так всё просто, я сразу сказал. Ты место занимал и должен был его освободить.
— А лунатики тебя значит похвалить должны были? За убийство?
— Именно так! Ты посмотри на этих пылевых воителей. Они ведь звери! Это место изменило их, а теперь и нас меняет. И если мы хотим выжить, то должны поступать точно также. Должны и сами стать зверями! Потому что другим здесь места нет.
— Ну ты и кретин! — выпалил Евгений. — Если решил сдаться, то валяй! Но думаешь, что моя смерть тебе как-то поможет?
— Это ты кретин, — злобно ответил ему Шпик. — Ничего, если сможешь здесь выжить, то однажды поймёшь о чём я…
Евгению было, что сказать на это, вот только сказать он не успел. В помещении вдруг открылась дверь и поток света заставил всех пленников зажмуриться.