Пролог
пролог
Всё знают, что границы истончаются в ночь на Хэллоуин. говорят, в эту ночь маски — это не просто маски, А те не дышат чуть глубже. Но никто не знает, что граница — это не просто линия между мирами. Иногда эта стена, которую можно проломить. Или дверь, которую можно открыть.
Она жила среди них. Её имя было таким же темным и безжизненным, как и она сама. Она не участвовала в жизни двора, не ходила на шумные праздники. Её дом был темным и молчаливым круглый год. Кроме одной ночи
Не надо было интересоваться, влезать, но уже поздно, чтобы отступать, как в твоих любимых книгах, надо идти вперёд, даже если страшно, даже если кажется, что это того не стоит, но правда не ждёт
(Пролог очень маленький,но главы должны быть нормальными)
Глава 1
Незваный свидетель
Воздух в городе изменился. Он всегда менялся в канун Хэллоуина, становясь гуще, слаще и чуть-чуть опаснее. Пахло жжёной карамелью, дымом от костров и той особой, колючей прохладой, что предвещает приход зимы. Ты сидел у окна своей квартиры на втором этаже, наблюдая, как сумерки окрашивают небо в цвет синяка. Улица внизу постепенно оживала: дети в костюмах монстров и супергероев с визгом носились от дома к дому, а их родители, кутаясь в куртки, лениво брели следом. Всё было как всегда — шумно, ярко и предсказуемо.
Пока твой взгляд не упал на жилой дом рядом. Вернее, на его единственную жительницу — Морану, окна дома которой смотрели прямо в твои.
Она была твоей соседкой уже пару лет, но оставалась загадкой, живым призраком в стенах многоквартирного дома. Тихой, всегда в чёрном, с большими глазами, которые, казалось, видят не тебя, а что-то позади. Она не участвовала в жизни двора, не ходила на собрания, а её появления были краткими и бесшумными, как падение пера. Ты почти не обращал на неё внимания, списывая её странность на особенности характера.
Но последние несколько дней её поведение вышло за рамки простой странности.
Сначала ты заметил, что к её двери стали привозить коробки. Много коробок. Потом из этих коробок она начала извлекать тыквы. Не десяток, не для скромного украшения крыльца, а десятки, если не сотни. Они громоздились в её маленьком палисаднике, как оранжевая осада, заполняя собой всё пространство. Это было уже не украшение, а какая-то маниакальная одержимость.
И вот сегодня, в самую ночь, когда, как говорят, граница между мирами истончается, она занялась ими, но не так как ты думал
Ты отодвинул занавеску, стараясь оставаться в тени. Морана не вырезала весёлые или злобные рожицы, как все. Нет. Она работала с сосредоточенностью хирурга или сакрального жреца. В её руках сверкал длинный, тонкий нож, не похожий на кухонный. Он скорее напоминал ритуальный кинжал. Им она наносила на гладкую кожуру тыкв не изображения, а сложные, витиеватые узоры. Спирали, пересекающиеся линии, символы, от которых слезился глаз. Это не было искусством ради красоты. Это выглядело как кодирование, как написание неких формул.
Внутри тебя что-то ёкнуло — тревожный, низкочастотный сигнал опасности. Разум твердил: «Отойди от окна, займись своими делами, включи какой-нибудь фильм». Но ноги будто приросли к полу. Любопытство, тёмное и неудержимое, оказалось сильнее голоса разума.
Ты накинул куртку, решив, что нужен предлог. Может, предложить помощь? Соседская вежливость. В кармане зазвенели ключи, и ты вышел в прохладный вечерний воздух.
Подойдя к её дому, ты понял, что стучать в дверь бессмысленно. Она не услышит. Всё её внимание было поглощено процессом. Окно гостиной, выходившее в палисадник, было слегка приоткрыто, и оттуда доносился её голос — не песня, не бормотание, а ровный, монотонный шёпот. Слов разобрать было нельзя, но их ритм был гипнотизирующим и зловещим.
ты заглянул внутрь
дыхание застряло в горле
Гостиная была пуста. Вся мебель была сдвинута к стенам, освобождая место в центре. И там, на голом полу, тыквы были расставлены по кругу, образуя почти идеальную окружность. Каждая была испещрена теми самыми гипнотическими узорами. В центре этого круга сидела Морана, скрестив ноги, с закрытыми глазами. Её пальцы лежали на самой крупной тыкве, стоявшей прямо перед ней. Она была чистой, без единой черты.
Воздух в комнате, даже снаружи, казался густым, тяжёлым. Пахло не просто осенью, а озоном, как после грозы, и увядшими хризантемами — сладковатым, могильным запахом.
Шёпот Мораны нарастал. Её бледное лицо исказилось гримасой концентрации. Она провела рукой над нетронутой тыквой, и её нож вонзился в кожуру. Она не вырезала, она писала. Быстро, точно, без единой ошибки. Узор появлялся под лезвием, как по волшебству — та же спираль, тот же лабиринт линий, что и на других.