И тогда случилось нечто
Тыква, на которой она только что закончила вырезать, внезапно вспыхнула изнутри. Но это был не тёплый, оранжевый свет уютной свечи. Это был кроваво-красный, пульсирующий огонь, ядовитый и живой. Он отбрасывал на стены резкие, неестественные тени
И одна из этих теней… шевельнулась.
Она не была тенью от мебели или самой Мораны. Она была чужой, высокой, с вытянутыми, костлявыми конечностями. На мгновение, всего на одно сердцебиение, тень приняла форму человеческого силуэта, но искажённого, будто его растянули на дыбе. Голова была слишком вытянутой, пальцы — слишком длинными.
Ты отшатнулся, ударившись спиной о холодную стену её дома. Сердце колотилось где-то в горле, стуча в висках набатом. «Это игра света, — лихорадочно убеждал ты себя. — Отблеск фонарей, проезжающая машина, твоё воображение, разыгравшееся в Хэллоуин».
Но когда ты, собрав всю свою волю, снова рискнул заглянуть в окно, ледяной ужас сковал твоё тело.
Морана больше не смотрела на тыкву. Её глаза, широко раскрытые, чёрные и бездонные, как колодцы, были прикованы к тебе. Она смотрела прямо сквозь стекло, сквозь сумерки, прямо в тебя. В её взгляде не было ни удивления, ни гнева. Там была лишь пустота, холодная и всевидящая, как у самой ночи. Она видела тебя. Видела с самого начала.
Этот взгляд выжег в тебе всё мужество. Ты отпрянул от окна, споткнулся о корень тыквы и едва не упал. Ноги сами понесли тебя прочь от этого дома, обратно к подъезду. Ты не оглядывался, чувствуя её взгляд у себя за спиной, тяжёлый, как свинцовая плита.
Ворвавшись в свою квартиру, ты захлопнул дверь и прислонился к ней, пытаясь отдышаться. Сердце выскакивало из груди. «Бред, паранойя, — твердил ты, глядя на знакомую, уютную обстановку. — Просто странная девушка со странными хобби. Всё объяснимо».
Ты подошёл к своему окну и снова взглянул на её дом. Окно гостиной было тёмным. Никакого красного света, никакого круга из тыкв. Лишь обычная, тёмная комната. Может, и правда всё показалось?
Ты глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Нужно отвлечься. Решив проверить почту, ты прошёл в прихожую. И тут же замер.
На тумбочке у двери стояла тыква. Обычная, небольшая, купленная пару дней назад для атмосферы. Ты так и не собрался её вырезать, и она красовалась там в своей первозданной округлости.
Но теперь она была не первозданной.
Кто-то её вырезал.
Тонким, почти ювелирным лезвием на ней был нанесён тот самый гипнотический, спиралевидный узор. Тот самый, что ты только что видел в доме Мораны. Он был идеальным, точной копией.
И из прорезей этой тыквы, глубоких и точных, сочился не свет. Оттуда струилась густая, маслянистая чёрная тень. Она не рассеивалась в воздухе, а медленно, словно живая, растекалась по поверхности тумбочки, тяжелая и неумолимая.
И приняла форму длинной, костлявой руки с когтеобразными пальцами. Даже если это была тень, всё равно это странно и страшно
Она легла на край тумбочки, будто пробуя опору, и медленно поползла в твою сторону.
Холодный ужас, острее любого ножа, пронзил тебя до мозга костей. Ты отступил назад, в комнату, не в силах оторвать взгляд от этого чёрного, бестелесного щупальца, порождённого твоей же, казалось бы, безобидной хэллоуинской тыквой.
Грань между мирами истончилась. И ты, сам того не желая, уже переступил через неё. Ритуал начался, и ты стал его частью.
2 глава, Морана и тень
Паника, холодная и липкая, готова была поглотить разум. Ты видел, как эта тень — порождение того самого узора — шевелится, словно живая. Но что-то внутри, какой-то древний, глубинный инстинкт, оказался сильнее. Бежать? Куда? Этот мир уже сомкнулся вокруг, как ловушка. Нет. Если уж ты здесь оказался, нужно действовать.
Взгляд упал на дверной проём, через который ты только что вошёл. Он был искажён, похож на портал, затянутый плёнкой из колышущегося мрака. Сквозь него смутно угадывались очертания твоей прихожей, искажённые, как в кривом зеркале. Ты не знал, как это работает, но мысль о том, что Морана, или кто-то другой, может последовать за тобой или найти следующую жертву, была невыносимой.
Схватив тяжёлый канделябр, валявшийся на полу среди хлама, ты с силой обрушил его на края проёма. Казалось, ты бьёшь по плотной воде — пространство затрепетало, издав низкий гудящий звук. Ты бил снова и снова, не думая ни о чём, кроме одной цели: заблокировать, запечатать, отрезать. С треском, похожим на ломающееся стекло, проём сжался и исчез, оставив после себя лишь гладкую, обшарпанную стену. Ловушка захлопнулась. Теперь ты был заперт здесь наедине с наследием Мораны.