Телдару яростно смотрел на него. Он тяжело дышал, по лицу стекал пот (его капюшон сполз, хотя не открыл голову целиком). Он улыбнулся и взял меня за руку. Его пальцы мягко переплелись с моими, но он продолжал смотреть на пса, который неподвижно лежал на земле: только грудная клетка поднималась и опускалась. Борл скулил — еще один звук, как вода, но гораздо тише. Телдару погладил мою ладонь. Я не шевелилась.
Он свистнул. Этим сигналом — три коротких низких свиста и один длинный, высокий, — он подзывал к себе Борла раньше. Борл дернулся, пытаясь встать, но не смог. Он тянул голову к ноге Телдару, впустую щелкая зубами. Тот вновь засвистел, очень тихо, затем хмыкнул и отвернулся. Он поднял сумку и повел меня по дороге (вначале он немного хромал, но это было недолго), и я пошла, размышляя. Пытаясь размышлять. В белой звенящей тишине моего сознания должно было найтись то, что подскажет следующий шаг.
Когда мы сошли с дороги, ведущей к замку, нам встретилось всего несколько человек. Мы прогуливались как пара влюбленных, рука в руке, ища свет звезд вместо тусклых городских огней. И звезды были — когда дорога становилась ровной, я запрокидывала голову, чтобы на них взглянуть. Днем я смотрела, как на восточной дороге исчезают кареты. Днем я касалась статуэтки на маленьком круглом столе в покоях короля Халдрина. Днем я умоляла Бардрема дождаться меня, и он сказал «да, хорошо, может быть». Теперь я держала Телдару за руку и не могла представить свет солнца.
Мы шли по городу извилистым путем. Дома и площади сливались в одно целое. «Думай, — с каждым шагом твердила я. — Должен быть способ — только думай, глупая женщина».
Теперь мы были у городских ворот. Восточные, заметила я и не удивилась: по этой дороге мы ходили прежде. Привычный путь. Телдару поговорил с одним из стражников, тот позвал другого, и под скрежет механизмов и цепей ворота открылись. Я вновь не удивилась. Когда мы отошли от стен, Телдару внезапно обернулся. Он выглядел хмурым. Я тоже посмотрела назад, но не увидела ничего, кроме темного силуэта города и пустой дороги. Мы двинулись дальше, уходя в шелестящую траву, к высоким склоненным деревьям. Прежде, идя этим путем под солнцем, я чувствовала на плечах вес неба; теперь оно хотело подцепить меня и унести ввысь. Только пальцы Телдару держали меня на земле.
— Прости, — наконец, сказала я, потому что теперь, как мне казалось, знала, что делать.
Он покосился на меня. Капюшон был опущен, волосы сверкали серебристым в свете звезд.
— Я больше не буду сопротивляться. Я просто боюсь. Того, что может случиться с королем и Земией. Того, что я могу сделать вместе с тобой. Это… слишком огромное. Не для тебя, но ты же понимаешь лучше, чем я.
Он остановился, и я вместе с ним. Приложил ладони к моим щекам, поднял голову и заглянул в глаза.
— Конечно, — медленно сказал он. — Этого и следовало ожидать. — Его пальцы коснулись моей нижней губы и замерли. Я не шевелилась. — Но, — продолжил он, слегка улыбаясь, — ты всегда была очень сильной. Скоро ты узнаешь мои планы и свою роль.
Мы сделали еще несколько шагов. Я надеялась, что моя рука не вспотеет, выдав меня.
— И вот еще что, Нола, — сказал он легко, едва ли не радостно, — если ты мне лжешь, я тебя покалечу. Сильно, хотя и поправимо. Впрочем, наверняка ты это знаешь.
Мне удалось улыбнуться и сжать его ладонь. Мы отправились дальше, к гробнице Раниора.
Даже на расстоянии холм выглядел выше, чем в последний раз: обман зрения из-за темноты или страха. Когда я посмотрела на вершину, мне показалось, что камень падает, и я вздрогнула.
— Ну-ну, — сказал Телдару. — Мы ведь уже это делали.
— Конечно, — я засмеялась, словно от смущения.
Огней мы не зажигали, но он без колебаний вел меня внутри холма. «Что теперь? — думала я. — Покажи хотя бы образ, одно быстрое видение, намек на Узор и Путь». Но вокруг была только глубокая, влажная темнота и его рука в моей.
Я поднялась за ним по ступеням к внутренней двери. Он повернулся, мгновение постоял и провел рукой по моим волосам. Я слышала, как он вздохнул, подумала, что он собирается что-то сказать, но он просто открыл дверь.
От яркого света факелов глаза мгновенно наполнились слезами. Я вошла, ничего не видя, поэтому яснее всего был звук — тихий сломленный стон, отражавшийся эхом от расписанных камней. «Что это?», подумала я и несколько раз моргнула, сосредотачиваясь.