Если бы я ее впустила. Если бы пошла искать. Если бы, если бы… но нет. Я ее не нашла. Нашел он.
Глава 5
Не успела я уснуть, как меня разбудили крики. Я настолько к ним привыкла, что поначалу только глубже зарылась в постель, натянув одеяло на уши. Однако это не сработало: теперь кричали несколько девушек, на разные голоса. Я чувствовала, как дрожит пол. «Все бегут — наверное, случилось что-то ужасное», подумала я, но не двигалась, пока из коридора не донесся убитый голос Бардрема, звавшего меня по имени.
— Что случилось? — Глядя на него, я чувствовала холод; воздух был как ветер, последний ветер зимы, заползавший мне под кожу.
— Ченн, — сказал он, и я, не чувствуя ног, оттолкнула его и помчалась к двери, у которой все собирались.
— Здесь ее нет, — сказала Хозяйка, когда девушки расступились передо мной. — Мы найдем ее, и Игранзи о ней позаботится.
Эти слова вселили в меня надежду, но лишь на краткий миг, пока я не вошла в комнату.
Прежде я видела кровь. До сих пор мне казалось, что я видела много крови. Но здесь… здесь были темные лужи, брызги на стенах и даже на потолке; все поверхности были во влажных пятнах. «Слишком много для одного человека — может, это животные?», подумала я, чувствуя головокружение. Но когда посмотрела на смятую, испачканную кровать Ченн, поняла, что это не так.
Я ушла, но другие стояли, разинув рты. Услышав, что меня зовет Бардрем и Игранзи, я побежала вновь. За эту зиму Бардрем вытянулся, но даже его длинные ноги не могли сравняться с моими. Огибая углы, я слетела по расшатанным деревянным лестницах на кухню и выбежала на золотистый дневной свет.
Именно это золото меня остановило. Оттенок из моего видения, где Ченн сидела на троне — и Ченн действительно сидела, прислонившись к дереву.
— Ченн? — прошептала я и не удивилась, когда Ченн на меня не взглянула. Я подошла ближе. Доски под моими босыми ногами были холодными и гладкими. Я смотрела сквозь яркий свет и видела чистые изящные линии: покатые плечи, скрещенные ноги, длинные темные волосы. Ее голова слегка наклонялась вперед. Спит, подумала я, заставив себя забыть о той комнате в дневном свете. Я слышала, как меня звала Игранзи, но не остановилась. Была только Ченн.
Я опустилась рядом с ней.
— Ченн, — сказала я, — Ченн, Ченн, — и коснулась ее плеча. Ее ночная рубашка была белой и мягкой. Влажная кожа светилась — от росы, подумала я. Я мягко толкнула ее, и голова Ченн перекатилась.
Сперва я видела только ее глаза. Они были светло-зелеными, с черными зрачками. Зелеными без золота. Нормальные глаза, и это было так странно, что я отвернулась и посмотрела вниз.
Рана была такой же, как в моем видении — лепестки цветка, вывернутые наружу. Но это не было видением, картиной, которая пропадала спустя несколько секунд. Я смотрела на бледную, блестящую дыру в горле Ченн. Внезапно до меня донеслись звуки, похожие на хлопанье крыльев сотен птиц, решивших взлететь одновременно. Когда это прошло, я услышала пульс собственной крови — живой, живой.
— Он ее вымыл, — сказал Бардрем. Он сел по другую сторону от Ченн, сжав ее руку в своих. — Зарезал ее, дождался, пока вытечет кровь, а потом вымыл.
Я едва могла разглядеть его за золотистой дымкой и почти не слышала из-за стука собственного сердца.
Тень Игранзи накрыла колени Ченн и ее лицо. Я смотрела на ее пальцы, опухшие, кривые, державшие закругленную верхушку трости.
— Зеркало, — произнесла Игранзи. Только тогда я его заметила; оно лежало на земле у колен Бардрема. Зеркало сверкало так, как никогда прежде — медный огонь на тусклой черной земле. Ткань, в которую его заворачивали, лежала под ним.
— Мы должны посмотреть, — сказала Игранзи.
Я пыталась найти слова. Они метались в горле, я чувствовала, как в нем собирается воздух и не может выйти — в отличие от горла Ченн.
— Но, — начала я, — она умерла и не может просить нас о прорицании…
— Иногда, — сказала Игранзи, — свежей крови достаточно. Крови и плоти.
— Ее Узор завершен, там не на что смотреть.
— Кроме того, как это было сделано. Если мы поспешим, то сможем найти след. Но надо торопиться, а Бардрем должен произнести слова.
— Мы будем смотреть вместе? — Игранзи, наконец, взглянула на меня. — Мы не должны. Ты же говорила, что два провидца, которые смотрят на один Узор одновременно, могут пострадать, запутаться, потеряться…