Мы двинулись в путь; я шла впереди. Он положил руку мне на спину, и я чувствовала ее легкое, теплое давление. Вниз по лестнице, поворот, и нам навстречу вышла одна из девушек, прикрывая ладонью свечу.
— Нола?
Я подумала: «Только они начали обращаться ко мне с уважением вместо страха, мне приходится бежать». Рука Орло на моей спине исчезла.
— Мне… — я прочистила горло. — Мне нужна свеча. И вода в комнату.
— Но у тебя нет кувшина, — сказала девушка, глядя на мои пустые руки.
— Нет, — сказала я. — Я иду за новым, старый треснул. Попрошу у Рудикола.
— Ты в порядке? — Девушка нахмурилась, и я улыбнулась — чересчур широко.
— Да, в порядке. Все отлично… просто хочу пить. Извини. — Я прошла мимо, чувствуя, как в горле застревает дыхание. Я ждала криков, суеты, новых свечей, бегущих ног и появления Хозяйки. Еще мгновение за моей спиной была тишина, а потом раздались мягкие шаги.
— Иди, — прошептал он; его губы не улыбались, но глаза светились, как у мальчишки, предвкушавшего тайну.
Входная дверь находилась близко, но дверь Хозяйки — еще ближе. Она была слегка приоткрыта, и по полу коридора тянулась полоса света. Я прижалась спиной к стене и двинулась вперед. Мне хотелось быстро проскочить мимо, но, поравнявшись с дверью, я остановилась, чтобы взглянуть. Хозяйка сидела, выпрямившись; ее деревянный стул с высокой спинкой был покрыт чем-то золотистым — по словам Бардрема, не настоящим золотом. Стол был завален бумагами и книгами; рядом с открытой стояла чернильница. В руке Хозяйки было перо, но она ничего не писала — просто сидела и спокойно смотрела.
Орло подтолкнул меня ногой, и я пошла дальше, представляя, как Хозяйка поворачивает голову и зовет меня резким, высоким голосом. Но стояла тишина. «Она услышит дверь, — подумала я, когда Орло прошел вперед и вставил ключ в замок. — Она всегда скрипит, всегда, всегда…»
Дверь не скрипнула. Орло придержал ее и кивнул: выходи быстрее. Я проскользнула мимо, задев его голой рукой, и внезапно оказалась под дождем. Я выпрямилась — теплый летний дождь, мягкий, как кончики пальцев. Дверь за мной приглушенно хлопнула.
— Бежим! — крикнул Орло.
Он опередил меня, исчезнув в аллее на другой стороне улицы. Я последовала за ним, и мои ноги быстро покрылись липкой грязью.
— Кто здесь? — услышала я голос Хозяйки. Я не оборачивалась, представив в дверном проеме ее высокую фигуру с подсвечником и пляшущую на земле тень. — Я тебя вижу! Стой! Вернись!
На бегу я набросила капюшон на голову и, добежав до аллеи, натянула на лоб. Нырнула во тьму, задыхаясь и ожидая, что Хозяйка вот-вот меня схватит. Но вместо нее меня схватил Орло: одной рукой он стиснул мое запястье, а другой провел по щеке.
— Хорошо, — сказал он и потянул меня за собой. — Здесь она не будет нас преследовать.
Он долго вел меня по целому лабиринту проходов, вдоль низких стен, пока, наконец, мы не оказались на широких улицах, мощеных булыжником, где мои ноги начали скользить.
— Ты говорил, это близко, — сказала я, когда он удержал меня от падения. Я нагнулась, упираясь руками в колени и не сводя с него глаз.
— Конечно я так сказал. — Он улыбнулся, натягивая мне на голову сбившийся капюшон. — Ты бы со мной не пошла, если бы я сказал, что идти придется пол-ночи.
Я подняла глаза.
— Мы сейчас далеко?
— Нет, — ответил он. — Идемте, госпожа прорицательница, и не задавайте больше вопросов.
Дождь превратился в туман, а небеса стали серебристыми, когда Орло, наконец, остановился.
— Вот, — сказал он, и мой взгляд проследовал за его рукой.
— Вот, — повторила я, медленно выдыхая. Передо мной была железная ограда, вершины которой причудливо изгибались. За оградой виднелся темный сад, листья и цветы, склонившиеся под дождем. Сейчас они казались тусклыми, но я представила, какими яркими они будут на солнце.
Орло открыл ворота и низко поклонился, сделав изящный жест, из-за которого едва не потерял равновесие. Я засмеялась. В этом месте, где стены были высокими, а дома — еще выше, в предрассветный час мой смех звучал слишком громко, но мне было все равно. Я вошла в сад, на дорожку из блестящих камней (позже я узнала, что это стекло: маленькие синие, зеленые и темно-красные осколки с гладкими краями). Дом тоже был высоким — три этажа, — и не соединялся с соседними домами. Его большие каменные блоки имели светлый песочный оттенок. Арочные окна украшала резьба, изображавшая животных, чьи имена я слышала в стихах Бардрема: олени, павлины, львы. Окна были сделаны из стекла и закрывались железными прутьями, похожими на забор вокруг сада. Я протянула руку сквозь прутья и коснулась толстого стекла; оно отливало зеленым, а внутри виднелись крошечные застывшие пузырьки.