— Вот, — сказал Джарет. — Поэтому я и решил ее привести — возможно, вы разрешите показать ее госпоже Кет. — Он указал на окна и на то, что было за ними. — Она может ее вылечить. Девочка безумна, но…
— Джарет, — голос короля был тихим. — Оставь нас, пожалуйста. — Когда дверь закрылась, он прислонился к столу. — Откуда ты это узнала?
— Он держал меня пленницей в своем доме. Он забрал меня из борделя, сказал, что будет учить, что он живет здесь, в замке, и знает вас еще с детства.
— Как его зовут?
— Орло, — сказала я, едва дыша.
Король нахмурился.
— Орло?
Я кивнула.
— Я знал одного Орло, давно, когда был очень молод, но он умер.
— Нет, — проговорила я, — нет, он провидец и живет здесь… он сам мне сказал. — Я проглотила слезы. — Он сам сказал.
Между окнами дальней стены была дверь. Дверь, ведущая в тенистый двор, где был пруд провидцев, где была школа. Она открылась, когда я замолчала. Я не смотрела на нее, держась взглядом за короля, будто могла убедить его своим молчанием, раз его не убеждали слова. Но потом я услышала рык, узнала его и медленно обернулась.
В дверном проеме стоял Борл. Он рычал на меня, прижав уши к черепу.
— Борл! — резко произнес король Халдрин. — Тихо!
«Нет», подумала я, потому что вслед за собакой вошел человек, заслонив собой солнечный свет.
— Это он, — хрипло проговорила я. — Это он. — И подняла руку, указывая на Орло, который смотрел на короля, подняв брови медового цвета.
Король Халдрин нахмурился, а в его вопросе сквозило нескрываемое удивление.
— Телдару, — сказал он. — Что происходит?
Книга вторая
Глава 16
Меня посадили в другую тюрьму. Больше стен, больше засовов — и он. Даже сейчас, годы спустя, окруженная только ветвями, небом и дверьми, которые я могу открыть, при одном воспоминании об этом у меня замирает дыхание.
Я думала, что буду писать и писать после того первого «Телдару». Потому что вот оно, слово, к которому я все это время приближалась, и после него остальное будет как один глубокий долгий выдох. Но этого не случилось. Я спала, или не спала, а просто лежала, глядя в летнее небо, на тяжелые, серые грозовые облака.
Вчера утром в приступе неугомонности я взяла на руки принцессу и вышла из комнаты. Силдио вскочил с табурета. Не думаю, что видела его таким удивленным раньше. Я велела ему закрыть рот и сообщила, что собираюсь прогуляться. Мы прошли через главную башню и спустились вниз, на центральный двор, где труппа актеров и мастеровые с севера устанавливали палатки. Я смотрела, как слепые глаза ребенка движутся, следя за звуками: равномерное шипение, исходящее от факелов; странные, напевные слова актеров. Эти вещи отвлекли и меня. С удивлением и облегчением я подумала: «Уже несколько минут я не беспокоюсь о своих записях!» Когда мы вернулись в комнату, я устала, испытывала боль (после весенней болезни мое тело уже не такое крепкое), но все еще была неугомонна.
Этим утром я проснулась от дождя, стучащего в приоткрытые ставни.
Время идет. Я создаю этот Узор, не создавая его; он плетется вокруг меня, и я не хочу, чтобы так было. Я вновь готова описывать Путь, который прошла, и следовать по тому, что лежит впереди.
В своей новой клетке, крошечной комнате без окон с дубовой дверью, которая дрожала, когда ее захлопывали, я вспоминала. Здесь было нечем заняться, только вспоминать.
Я вспоминала, как Телдару нахмурился, глядя на Халдрина:
— Не знаю, что ты имеешь в виду. Кто эта девочка? — А потом, когда король объяснил, Телдару сказал:
— Она сумасшедшая.
— Она не выглядит сумасшедшей. — Король всмотрелся в мое лицо, которое оцепенело, как и остальное тело.
— Хал, — Телдару выглядел опечаленным. («Телдару», снова и снова думала я в такт биению сердца). Он был чисто выбрит. Никакой короткой рыжевато-золотистой щетины, которая отражала солнце или царапала мне лоб. — Ты и раньше видел, что некоторые люди не могут вынести собственной силы. Люди, жаждущие Иного мира, но не способные выдержать его сияние.
Я засмеялась. Смех больше походил на кашель, и это мне не помогло — Халдрин, все еще смотревший на меня, сказал:
— Да. Я видел таких людей. Но она другая. Она… — «Он сумеет, — подумала я. — Он поймет. Он хочет».
— Как тебя зовут? — спросил он.
Я повернулась к Телдару.
— Почему ты не скажешь? — и снова засмеялась, когда он огорченно покачал головой. В его глазах было сочувствие и непонимание.