— Это время, когда сила крови больше всего. Единственное время, потому что сила голодна, и в остальные дни ею следует управлять.
— Что именно это значит? — спросил он. Они обе молча смотрели на него. Смотрела даже птица, словно знала, но не говорила. Ему захотелось свернуть ей шею.
Некоторые островитяне в гроте выглядели испуганными. Кто-то таращился на него во все глаза, и он с вызовом смотрел на них. «Я сарсенаец, — думал он. — Чем бы ни была эта сила крови, она меня не запугает». Но вода поднималась. Сейчас она была у самых его ног. Она свистела и шипела, касаясь скал, и он попытался отойти, но сзади были люди, и ему пришлось остаться на месте.
Вслед за всеми он сосредоточился на Нелудже. Она выкрикнула длинное, резкое слово и повернулась к птице. Положила руку на ее блестящую синюю голову и закрыла глаза.
Ничего не происходило. Ничего, кроме подъема воды и хриплого, резкого дыхания за его спиной. А потом птица Уджа издала пронзительный крик и распахнула крылья.
Она взлетела. Вверх, к крыше грота, где на нее смотрели из безопасных мест, и вниз, по изящной спирали. Свет солнца и воды превратил ее в падающую искру. Она сверкала даже в тенях. Она кружила, и некоторые тянули шею, чтобы посмотреть, а другие, наоборот, приседали. Телдару смотрел на Уджу и на Земию, которая теперь чуть улыбалась и светилась своим собственным светом, одетая в желтые и синие одежды.
Уджа пролетела мимо него, так близко, что он мог бы протянуть руку и коснуться ее крыла. Она посмотрела на него — от глубокого ровного янтаря ее глаз по коже пробежали мурашки. Затем она улетела дальше и воспарила над группой людей на скале справа. Четверо из них отшатнулись; пятая, девочка не старше десяти лет, подняла руки и закрыла глаза, ожидая и словно принимая то, что будет. Уджа приземлилась на камень; ее крылья поднимались и опускались все медленнее, и, наконец, она их сложила. Девочка что-то прошептала, и люди позади нее отошли дальше, к пористой стене скалы.
Уджа прошла мимо девочки. Три грациозных шага, и она оказалась у стены рядом с людьми. Их глаза расширились. Кто-то за спиной Телдару всхлипнул. Птица наклонила голову и зацепила клювом платье женщины. Женщина — не старая и не молодая, — на едином дыхании произнесла три слова, и Уджа плавно провела клювом по ее руке. Женщина и птица подошли к скале, где стояла Нелуджа. Она что-то тихо сказала женщине и подняла руки к солнцу. Ее голос зазвенел, отразившись от скал. Другие негромко заговорили друг с другом; их голоса накатывали, словно волны, и Телдару обнял себя, будто это могло придать ему больше устойчивости. Вода была у самых его ног.
Птица вновь коснулась руки женщины, проведя клювом вверх и вниз, вниз и вверх. Женщина обернулась, глядя на кого-то за своей спиной, и Телдару подумал, что из-за слез ей ничего не увидеть. Еще одно движение клюва, и на камни закапала кровь. Нелуджа что-то сказала, и женщина посмотрела на нее.
Вода уже достигла щиколоток. Никто об этом не беспокоился, все смотрели на Нелуджу; испуганное бормотание сменилось молчаливым, напряженным ожиданием. «Наверняка все мы не умрем», подумал он, сжимая и разжимая пальцы. Жаль, что рядом нет Халдрина — его страх придал бы Телдару презрения и силы.
Нелуджа подняла руку женщины и обхватила ее запястье. Птица подошла к краю скалы и наклонила голову к встопорщенным грудным перьям. Капала кровь, почти невидимая на черной коже. Две женщины стояли, глядя друг на друга, а волны разбивались о камни. Телдару пошевелился. Что-то должно произойти, или он бросится к камням и полезет наружу (бесполезно, учитывая угол стены, но это неважно — ему просто надо было двигаться).
Голова женщины запрокинулась. В черных глазах Нелуджи появились жемчужные водовороты. «Испарра», подумал Телдару; ему и в голову не пришло назвать это прорицанием. Женщина упала на колени: она задыхалась, вцепившись в горло. Нелуджа ее не трогала. «И все же она ее убивает», думал Телдару. Его сердце стучало о ребра.
Женщина лежала на боку, все ее тело дергалось. Голова билась о камни с тупым, резким стуком. Потом она скатилась к воде. С губ летела пена. Она лежала, глядя вверх. Из уголков глаз текла жидкость, слишком густая и темная для слез. Она хрипела, в груди клокотало, а потом все стихло. По щекам и спутанным волосам продолжали течь кровавые слезы.
Нелуджа подошла к телу. Она стояла, глядя на него, потом подняла лицо и руки и выкрикнула целую череду слов, звучавших восторженно и печально. Присела, коснулась лба женщины, ее щек и подбородка, положила ладонь на глаза и произнесла еще одно слово. А потом толкнула.