Стражи на башнях приветствовали Телдару, и мы вышли на дорогу, которая вилась подобно ленте или змее, как видение Иного мира. Но это была настоящая дорога, мощеная булыжником, забитая телегами и людьми. Мы шли между ними, а они смотрели на нас и шептались. Скоро их стало меньше. Теперь дорога бежала между деревьями и холмами под пустым небом.
— Ты понимаешь, куда мы идем?
— Да.
Прежде я никогда не замечала земель, что тянулись по обе стороны дороги. Во время праздника я веселилась, окруженная не стенами, а знакомыми людьми. Грасни настойчиво держалась за мою юбку, чтобы нас не разделили, юные ученики за нашими спинами глазели по сторонам. Телдару тоже шел рядом, но мне было все равно: под яркими лучами солнца мы пели и смеялись.
Сейчас здесь было тихо. Только наши шаги, стук когтей Борла по камням, ветер, шевелящий листья, и высокие тонкие травы вдоль дороги. Пару раз у обочины кто-то шуршал, Борл нырял в траву, но Телдару свистом подзывал его обратно, и он возвращался, скуля и пресмыкаясь. Теперь свет бил мне лицо, а позже, когда солнце начало клониться к закату, в плечи и спину. Под этими небесами я казалась себе крошечной.
— Скажи.
Первые слова за несколько часов. Я вздрогнула.
— Что? — Звук казался слишком громким, эхом отдаваясь в ушах.
— Скажи, куда мы идем.
Я сглотнула. Мне было страшно, я хотела пить и не знала, сумею ли ему ответить.
— К гробнице Раниора, — сказала я и в этот момент увидела поворот, место, где начиналась проселочная дорога. Она шла от основного тракта к рощице. За деревьями был луг, который я помнила. Я помнила праздновавших горожан, которые во множестве стекались к каменистому холму, похожему на зазубренный клык. Здесь, на вершине, от рук Огненной Птицы островов погиб Пес Войны. Там же умер и Мамбура: его горло разорвала одна из собак Раниора. Это было место, где покоились кости Раниора и куда раз в год приходили его потомки, чтобы поблагодарить за Узор, который он соткал, и за Узор, который соткал его.
Подъем был непростым, и люди устраивались у подножия холма, наблюдая за тем, как другие начинают медленное восхождение среди камней и кривых, приземистых деревьев. К единственному камню на вершине вело множество дорог, протоптанных теми, кто стремился ощутить хотя бы часть того, что чувствовал Раниор. В прошлом году мы с Грасни впервые добрались до вершины. Мы вертелись, взявшись за руки, а ветер развевал наши волосы и юбки, разносил голоса. Мир под нами был огромным и крошечным одновременно: толпа народу, дорога, крестьянские поля, сам город с его стенами и замком. Даже замок выглядел игрушечным. Всего лишь несколько пиков из красного камня на фоне небес.
Вместе с Грасни, зажатая в толпе, я с благоговением смотрела на монумент Раниора. Разглядывая резные линии и спирали Пути героя, я сумела забыть о Телдару за моей спиной. Сумела забыть истории, которые он мне рассказывал, когда я лежала на узком, грязном матрасе и ждала, что он вот-вот вытащит нож и зеркало. Мамбура, Раниор и Телдару — эти слова становились эхом, которое уносил ветер. Теперь я стояла у начала тропы к вершине. Рядом был только он, и каждое его безумное слово звенело у меня в ушах. Будто он произносил их вчера, а не много лет назад.
Я начала взбираться на холм. Я сделала порядка двадцати шагов, когда он меня окликнул:
— Госпожа Торопыга, куда ты идешь?
Я обернулась. По склону скользил ручеек из камней; Борл лаял и прыгал на них.
— На вершину, — крикнула я. — Где ты сделаешь то, что собирался.
Он прикрыл глаза ладонью, но я все равно их видела. Черные волны, которые бились бы о мои ноги, позволь я себе слишком долго на них смотреть.
— Нет, моя дорогая Нола, — сказал он. — Мы идем внутрь, вниз. Под холм. Там я сделаю то, что собирался.
Он повел меня вокруг основания холма и остановился у низкой каменной двери. Камень был того же цвета, что земля и разросшиеся растения, и даже когда он счистил плющ вокруг засова, мне было трудно понять ее форму. Он вытащил из-под плаща веревку с ключами, снял их через голову, и я внезапно подумала об Удже и ее клетке. Уджа, принадлежавшая островной провидице. Уджа, которой не нужны ключи.
— Иди первая.
Я заглянула в открытую дверь. Шагнула и присела, чтобы посмотреть внутрь.
— Тут нужен свет, — сказала я. Из-за двери пахло темнотой и землей.