— Да? — раздался голос короля. Моя радость мигом улетучилась.
Телдару распахнул дверь. Впереди был яркий свет и лица, которых я не узнавала, если не считать Халдрина. Он не улыбался.
— Телдару, — сказал он напряженным голосом, которого я никогда прежде у него не слышала. — Я тебя искал, хотел, чтобы ты присутствовал, но не смог найти. Зайди ко мне позже, скажем, через час или…
— Мой король. — Слова разнеслись по комнате. Пять человек — теперь я их сосчитала, — смотрели на великого Телдару. — Простите, что меня здесь не было, и что беспокою вас сейчас, но случилось нечто важное. У Нолы было видение, и вы должны об этом знать.
Теперь король смотрел на меня. Я опустила глаза, но все равно чувствовала его взгляд.
— Что за видение? — спросил он. Обычный вопрос, но за ним скрывалось беспокойство.
— Халдрин, — медленно произнес Телдару, — речь о том, о чем я тебе говорил, о том, что видел в Узоре этой земли. В твоем Узоре. Тот факт, что видение Нолы…
— Дару, — перебил его король. — Просто скажи.
Телдару сделал долгую паузу. Потом глубоко вздохнул.
— Ради себя и своей страны, — проговорил он, — ты должен жениться на принцессе Земии из Белакао.
Глава 25
Многие годы мне снится один и тот же сон. Я стою у старого поцарапанного стола моей матери, но не дома и даже не в своей комнате. Окружение меняется: иногда это пустыня, иногда берег реки, иногда равнина с высокой травой. Стол есть всегда, как и пути: огромные, красные, влажные, они парят над землей и вокруг. Эти пути приводят ко мне людей. Они появляются как искры, затем превращаются в размытые силуэты и, наконец, обретают плоть: мужчины, женщины, дети, и все они кажутся мне знакомыми. Среди них Ларалли, первая, для кого я прорицала, первая, кого я ранила. Здесь Грасни, которая летает и смотрит на меня сверху. Селера лениво накручивает на палец светлые волосы. Здесь много других, чьи имена я забыла, но это не важно. Я знаю, что навредила им всем. Они возвращаются ко мне по своим рекам-путям из крови, я пытаюсь отвернуться, но единственное, что передо мной есть, это стол. На нем картофельная кожура, мешочек с монетами и отрезанные кончики пальцев моей матери и других детей — братьев и сестер, чьи имена я позабыла. Из красноты простираются руки, пытаясь схватить меня, и я просыпаюсь, задыхаясь, всхлипывая, моля о прощении и спасении.
Этот сон снился мне прошлой ночью. Я отбросила скомканные простыни и несколько минут ходила по комнате. Потом разожгла в очаге огонь, разломала тонкий слой льда в умывальной чаше (тихо, чтобы не разбудить принцессу), выпила столько воды, чтобы горло онемело, но все равно не избавилась от тяжести сновидения. Поэтому я вышла за дверь. Было так рано, что Силдио еще не занял свой пост на табурете. Я прошла мимо к главному двору.
Меня охватило странное, летящее чувство. Ноги несли меня по снежным наносам и ломкой траве. Легкие наполнял резкий холодный воздух, который на этот раз был повсюду, а не задувал в окно. Близится зима: я чуяла ее, чувствовала под ногами и на коже.
На улицу меня выгнал сон. Зима. Давление слов, которые я написала за прошедшие месяцы. Моя неподвижность. Все эти месяцы в комнате я едва двигалась. Этим утром я хотела идти.
Стражник у башни открыл мне ворота. Я плотнее закуталась в накидку, поскольку на вершине холма, в начале дороги в город, всегда было ветренно. Я не знала, куда иду, но, полагаю, собиралась гулять долго. Однако я сделала всего несколько шагов и обернулась. Мне хотелось увидеть замок снаружи, а кроме того, я услышала фонтан.
Этот фонтан построен в замковой стене. Его чаша (точнее, получаша) очень большая, с красивыми зубцами по краям, но никто не садится рядом, чтобы посплетничать или набрать в ладони воды. Это королевский фонтан. Каменные руки, по которым течет вода — его руки, руки защитника, гладкие, побелевшие от времени. Я повернулась, ожидая увидеть только камни и воду, но там было что-то еще. Подойдя ближе, я увидела ленты и полоски ткани. Разноцветные клочки трепетали на гвоздях, вбитых между красными камнями. Я видела такие приношения прежде, вокруг фонтанов и на деревьях в нижнем городе. Они выражают скорбь по ушедшим. Но я никогда не видела их у этого фонтана. Лишь подойдя вплотную, я поняла, почему они здесь. Для кого.
Лаиби. Имя, вышитое на одной из широких полосок ткани. Нить была серебряной и отражала свет, котоырй медленно разгорался за моей спиной. Красные и пурпурные ленты, синие и золотистые ткани, и это имя, вышитое или написанное чернилами.