— Король Халдрин, — сказал Бантайо.
Я вспомнила, как Телдару описывал голос отца этого моабу — «текучий мед», — и подумала, что к Бантайо это не относится. Всего два слова, но в них слышался металл, и мое сердце забилось.
— Надеюсь, путешествие было приятным, — сказал король Халдрин. Он не улыбался. Его руки свободно лежали на подлокотниках трона.
— Неплохим, — ответил Бантайо. — Лорселланд восхитителен. Их дороги лучше ваших.
Брови короля чуть приподнялись.
— Правда? — сказал он и улыбнулся. — Но их вино, насколько мне известно, хуже. — Он сделал знак, и вперед выступил слуга с кувшином. — Моабу, нам многое надо обсудить, но прежде вы и ваши люди должны сесть, отдохнуть и выпить нашего вина.
Появились другие слуги; в зал внесли еще один длинный стол, который поместили на помосте перед троном. Принесли стулья, и Телдару сел рядом с лордом Деррисом. Бантайо наблюдал, его люди стояли позади, образуя круг (их барабаны и пики остались у дверей). Им не было жарко — после черных скал, песка и океанского солнца лето Сарсеная вряд ли могло показаться им жарой. С болью я подумала об Игранзи, о том, как могла бы вбежать в ее комнату, сесть и попросить: «Расскажи мне о барабанах, о моабу и блестящих ракушках, потому что теперь я видела их собственными глазами».
Когда Бантайо сел между королем и лордом Деррисом, заиграла музыка. Мелодия арфы и флейты была слишком нежной и не могла заполнить тишину, поэтому скоро в зале возник шепот. Белакаонцы сели вместе с жителями Сарсеная. Один из гостей оказался рядом со мной, и я смотрела, как его темные пальцы ломают хлеб и курицу. Я не знала, что сказать, если он со мной заговорит, но он только ел, делал глотки из кубка и смотрел на высокий стол.
Сидящий Бантайо был на голову ниже Халдрина и Телдару. По сравнению с ними он должен был выглядеть как юноша, но производил впечатление мужчины. Возможно, из-за бороды, из-за плавных, уверенных движений рук, бравших пищу, из-за наклона головы, когда он слушал других или говорил сам. Я никогда не видела такой сдержанной, управляемой силы, и это пугало и восхищало, особенно когда я смотрела на Телдару.
«Будет сложнее, чем ему кажется, — думала я. — Этим человеком невозможно управлять. Что бы ни произошло, это случится скоро. Никто не вынесет ожидания».
Но все ждали. Шли дни. Король Халдрин и моабу Бантайо встречались в кабинете. Они вместе ели (отдельно от других, хотя застолий было немало, и Селера наряжалась в белакаонские драгоценности), вместе прогуливались и ездили по городу в закрытой карете. На главном дворе белакаонские солдаты показывали сарсенайским, как бросать копья в соломенные чучела; заключались пари, слышался смех и крики. Сарсенайские солдаты учили белакаонцев держать меч — еще больше смеха, но уже без пари: в настоящие схватки гости не вступали. Я гуляла, в одиночестве или с учениками, наблюдала, слушала и считала часы до захода солнца, когда ко мне приходил Телдару и рассказывал, что было днем.
— Бантайо не нравится наш эль, наши овощи, женщины и закаты. Лорселланд предложил Бантайо в три раза больше дерева, чем мы даем ему сейчас. Его не впечатляют наши предложения, и он теряет терпение.
— А что насчет того предложения? — спросила я однажды.
Телдару пожал плечами и ничего не ответил.
Он пришел ко мне утром шестого дня. Было рано, но жара уже давила на кожу, забиралась под одежду и клонила верхушки деревьев. Я умывалась теплой водой, когда он коснулся моей спины, и я повернулась.
— Нола, — он выглядел очень спокойным. — Это происходит. Сейчас. Я был с ними всю ночь до рассвета, и Халдрин спрашивал о Земии — обо всей семье Бантайо, не только о ней. Он и раньше задавал эти вопросы, но Бантайо не отвечал. До сегодняшнего дня.
Я представляла то, о чем он рассказывал.
— Нелуджа — сильная испа, честь нашей крови.
— А другая сестра, Земия?
— Гордая женщина, хотя у нее нет для этого причин.
— Но она тоже королевской крови, и ее наверняка уважают, как и всех вас?
— Она выказывает мне слишком мало уважения.
— Но народ…
— Народ ее любит. Мне сложно делать то же самое.
— Я прошу всех оставить нас с моабу наедине. Нам нужно поговорить.
Телдару держал меня за плечи.
— Все, как я видел. Узор моего триумфа. Нашего триумфа. — Он улыбнулся и крепче сжал пальцы. — Это было так просто! Всегда ли так будет?