— Эй, малыш, — сказал Тим, подходя к ней и обхватывая руками ее плечи, — почему не пойдешь и не покажешь остальным, как это делается?
Стефани пожала плечами, скорее в попытке освободиться от его рук, а не для того чтобы обозначить свое настроение.
— Скучно все время заниматься одним и тем же.
Скучно. Это слово в последнее время довольно часто слетало с ее губ.
— С каких это пор Рождество стало для тебя скучным, Стеф?
Она закатила глаза.
— Не Рождество, а это место, пап! Почему ты не отпускаешь меня в школу-интернат?
— Потому что я буду тосковать без тебя.
— Ах да! Вот только почему-то тебя не оказывается рядом, когда ты мне нужен!
О Господи! Интересно, все ли дети знают, как побольнее уколоть родителей, или его дочь обладает особым талантом?
— Я стараюсь, Стеф, но в последнее время тебе, кажется, не очень-то интересно мое общество. Только сегодня утром, когда я предложил покататься вместе, ты настояла на том, чтобы взять с собой Лилиан.
При упоминании ее имени Стеф не смогла сдержать тихого стона.
Но она уже устала от тебя, детка, и нашла себе новую игрушку, мысленно посочувствовал дочери Тим. Ему было невыносимо смотреть на Стефани, не отрывающую горестного взгляда от Лилиан и Виктора.
— Послушай, — сказал он. — Дядя Виктор не единственный, кому нравится появляться в обществе с хорошенькой девушкой. Как ты посмотришь на то, чтобы сопровождать сегодня к обеду пожилого мужчину? Джино столько всего наготовил для открытия официальной рождественской программы.
— Зачем тебе таскать за собой повсюду глупого, уродливого ребенка? — всхлипнула она.
— Ты вовсе не глупый, уродливый ребенок. Ты — моя красавица-дочь.
— Даже если это и так, я не смогу. — Стеф отстранилась от него и оттянула до колен край отцовского старого свитера. — Мне нечего надеть.
Да простит его Бог, Тим рассмеялся перед лицом этой очередной трагедии.
— Женщины всегда так говорят, но каким-то образом все же умудряются разодеться в пух и прах. Вот что я тебе скажу: ступай под душ, а я пока что-нибудь придумаю.
— Что именно? Па, ты же не разбираешься в женской одежде. Да ты и о женщинах-то ничего не знаешь!
— Спасибо за доверие, малыш! — Он легонько шлепнул ее по заду. — Пойди-ка соскреби с себя грязь, а в остальном положись на меня. Пусть ты больше не веришь, что я Санта-Клаус, но у меня еще осталась в запасе пара фокусов, и гарантирую тебе, что сегодня вечером ты будешь выглядеть на миллион долларов.
Когда Стефани с сомнением посмотрела на него, Тим удержал ее взгляд, стараясь внушить дочери, что сможет выполнить обещание. Конечно, она была права: в том, что касалось женщин, Тим был профаном. Если он намерен заслужить ее доверие, ему придется использовать любую помощь, в том числе и со стороны Лилиан Моро.
Проводив дочь, он вернулся к озеру в тот самый момент, когда к берегу подъехали Виктор и Лилиан. Виктор обессилено упал на скамейку и огляделся.
— Эй, а где ребенок?
— Если ты имеешь в виду Стефани, — сказал Тим, изо всех сил сдерживая злость, — то она пошла домой.
— Зачем? Мы же сказали ей, что скоро вернемея, и просили подождать нас.
— Может быть, она придумала что-нибудь поинтереснее, чем торчать на морозе в ожидании людей, которые не очень-то заинтересованы в ее компании.
Самовлюбленный кумир не сообразил, что речь идет не только о погоде, но Лилиан поняла намек. Она, склонившись, развязывала ботинки, но замечание Тима достигло цели, и она искоса посмотрела на него.
По-прежнему оставаясь в неведении, Виктор надел чехлы на коньки и сказал:
— Да, действительно холодно. Кто-нибудь пойдет со мной в бар пропустить стаканчик горячего пунша?
Приглашение было адресовано Лилиан, но Тим не дал ей времени ответить.
— На нас не рассчитывай, — резко сказал он, хватая женщину под руку. — У нас другие планы.
Лилиан вопросительно подняла брови, но, не сказав ни слова, последовала за ним. Только когда они оказались на значительном расстоянии от людей, Лилиан нарушила молчание.
— Какие-нибудь проблемы со Стефани?
— Нет, — сказал он. — С вами.
— Со мной? Но почему, в чем я опять провинилась?
— Ни в чем, кроме того, что оставили Стеф мерзнуть одну, в то время как сами кокетничали с ее дядей.
— Но все было совсем не так! Она сказала, что лучше посмотрит, как мы катаемся.
— Потому что, выражаясь вашими словами, почувствовала себя третьим колесом.
Проницательный взгляд серых глаз снова заставил его онеметь.
— О нет!
— О да! — прорычал Тим. — Пусть ей всего тринадцать, но она не дурочка. Она чувствует, когда другим нет до нее дела.