Но вот впереди снова показалась саванна с редкими прихотливыми деревьями. Возле местечка, утопавшего в зелени, из-за расположенных неподалеку холмов и сверкавшего, как драгоценный камень, озера между ними, которое и снабжало водой долину, Светлана снова увидела незатейливую площадку для посадки.
Значит, они прилетели? Она обернулась к спутнику, назвавшемуся Андреем. Тот, словно прочитав ее мысли, кивнул:
— Прилетели.
Им не пришлось идти по летному полю. Машина подъехала чуть ли не к самому трапу — легкой складной лесенке, которую спустил вниз Андрей. По всему было видно, что он действительно очень спешит. И, похоже, все — и сам Андрей, и экипаж самолета, и водитель джипа выполняли чье-то распоряжение.
Но куда им надо было успеть? И кому она могла понадобиться? — терялась в догадках Светлана. Впрочем, недолго.
Джип проехал по аккуратному поселку и остановился возле небольшого, но очень уютного на вид здания. И когда они вошли в вестибюль, Светлана сразу догадалась, что это клиника. Наверное, частная.
Молоденькая чернокожая медсестра поспешила им навстречу и провела в палату. Рядом с единственной кроватью, на которой лежал маленький, худенький человек, опутанный присосками, проводами и капельницами, сидел... Нет, поняла Светлана, она не ошиблась. Рядом с кроватью, держа за руку чернокожего старичка, сидел Максим. По другую сторону — пожилая, но все еще красивая женщина с пепельно-седыми волосами и мужчина... С такими же, как у Максима, резкими чертами лица, но с мягкими добрыми глазами. Они одновременно кивнули Светлане, и она кивнула им, здороваясь. Максим обернулся и тоже кивнул ей, но с каким-то отсутствующим видом. Андрей довел Светлану до кровати и поставил стул, на который она села также без каких бы то ни было вопросов, как она все делала до сих пор. Максим, склонившись к лежавшему старику, что-то негромко проговорил ему на ухо на незнакомом певучем языке.
«Оказывается, он знает местный диалект, — удивилась Светлана. — Надо же! Как интересно». Но слово «интересно» не передавало того, что она переживала в эту минуту. Сердце ее вдруг забилось. Стало как-то тревожно и странно... Потому что лежавший на кровати старик медленно-медленно открыл глаза и посмотрел прямо на нее так, словно заглядывал ей в самую душу.
Легкие мысли, как голуби, вспорхнули и разлетелись в стороны. И погибшие родители, и долгие походы в лес с Еленой Васильевной, их вечера вдвоем, и то, как она сидела в пустом зале и смотрела репетиции спектаклей, а потом засыпала прямо в жестком неудобном кресле. Воспоминания о том, как они с бабушкой рассматривали репродукции, как она рисовала, рисовала и рисовала... последние дни перед отъездом... Потом вдруг она вспомнила Тон Тоныча. И ей стало грустно, и мягкая боль сжала сердце.
Светлана встряхнула головой, словно приходила в себя от легкого сна, и огляделась недоуменно: «Где это я? Как попала сюда?»
—... лана ... боруру, — услышала она слабый, как шелест шелковой ткани, голос старика.
Максим еще ниже склонил голову, прислушиваясь к тому, что говорит старик:
— ... лана ... боруру... — несколько раз повторил тот, и в глазах его промелькнуло какое-то непонятное выражение — словно он хотел предупредить Максима о чем-то, но язык уже отказывался слушаться его. Это тяготило старика. Он напрягался изо все сил, которые покидали его с каждой минутой.
Максим привстал и нажал на кнопку. В палату тотчас вошли врач и медсестра. Все втроем склонились над стариком. Врач что-то сказал медсестре, и у нее в руках появился шприц. Тут до плеча Светланы кто-то дотронулся. Она резко обернулась. Это была та самая немолодая, но все еще красивая женщина со светло-серыми глазами и пепельно-седыми волосами.
— Меня зовут Моника Дюпон, — сказала женщина по-французски. — Мне кажется, что сейчас нам тут не место.
Светлана послушно вышла следом за ней. Моника прошла по коридору до соседней комнаты, в которой стояли диван, два кресла и столик. Они сели.
— Мы с Матиасом, — продолжила Моника, и Светлана поняла, что Матиас — отец Максима, а Моника, видимо, его жена, — приехали сюда, потому что умирает очень близкий друг Макса, который заботился о нем в детстве... Это для Макса большая потеря. Очень большая. Он впервые теряет такого родного для него человека...
Светлана вполне понимала чувства Максима, но, тем не менее, она все еще не могла взять в толк, почему оказалась здесь.
— Это Поль попросил Макса, чтобы вы приехали сюда, в больницу. Он хотел посмотреть на вас.