— Что скажешь? — спросила Моника, обращаясь к онемевшей Светлане. — Мне кажется, что в этом платье ты будешь чувствовать себя наиболее естественно. Но надо примерить и посмотреть, какие к нему подойдут туфли и... сумочка, — напомнила она управляющему.
Но его помощница уже стояла рядом с двумя коробками в руках...
...Взглянув на себя в зеркало, Светлана чуть не заплакала. Да разве она сможет хоть шаг сделать в таком наряде?! Одна только мысль о его цене вгоняла ее в ступор. Светлана боялась пошевельнуться, чтобы не задеть за что-нибудь. Но внизу ее ждали. Надо было ехать. Собрав все свое мужество, она медленно направилась к лестнице.
Перед входом в особняк стояли не только швейцар и Консуэла, но и еще две горничные и повар. Они подняли головы, посмотрели на Светлану в белой тунике, отделанной золотом, и на миг замерли. Первой пришла в себя Консуэла. Радостно вскрикнув, она захлопала в ладоши. Следом за ней захлопали горничные. Парень-швейцар и повар смотрели на Светлану с откровенным восхищением. Моника окинула ее взглядом так, как смотрят на произведение своих рук, и в последний раз одобрительно кивнула, оставшись довольна увиденным. Ее муж, который уже стоял у автомобиля, вскинул брови и слегка присвистнул:
— О-ля-ля! — И распахнул дверцы.
— А я думала, ты скажешь: «Отлично!» — с усмешкой заметила Моника, садясь на переднее сиденье.
А Светлана в это время усаживалась сзади и с ужасом думала о том, не помнется ли это чертово платье.
— Значит, ты действительно лишился дара речи, — продолжила Моника. — Именно эту цель мы и преследовали...
Дорога и в самом деле была хорошей — автомобиль легко глотал километр за километром. Вскоре они обогнули гору и теперь ехали, не теряя из виду океан. Простор подействовал на Светлану успокаивающе. В конце концов никто ее не знает в этом городе и никто не обратит внимания на то, что роскошное платье, от которого все немеют, сидит на ней, как на корове седло. Кроме Дани смеяться будет некому, утешала себя Светлана. А уж она постарается сделать все, чтобы он как можно меньше смотрел на платье. Или же — если он начнет подшучивать — не упустит возможности пройтись насчет его смокинга. И они останутся квиты. Что касается гостей... Они будут думать о том, как побыстрее выбрать понравившуюся картину и договориться с галерейщиком о покупке. Какое им дело до студентки из России? Да никакого. Мысль об этом еще больше приободрила Светлану. В самом деле, что это она нервничает? А еще лучше вообразить, что это новогодний карнавал. И каждый придумывает маскарадный костюм. Ее — навеян мотивами Древней Греции. Что в этом плохого? Ничего. Если галерейщик требует, чтобы все были при полном параде, то разве должна ее заботить цена, которую он готов заплатить? Ему хочется, чтобы это был «маленький Париж», — вот пусть и будет все, как в Париже. И она готова нести на плечах это платье — будь оно от Кардена, Шанель или Кристиана Диора...
Без пяти минут шесть машина остановилась возле галереи.
До того тихая улочка сейчас бурлила. Автомобили прибывали, дверцы хлопали, владельцы неторопливо направлялись к стеклянным дверям, возле которых их встречали одетые в форму служители. Светлана с трудом узнала в них двух помощников, с которыми они с Даней занимались подготовкой к выставке. Теперь они преобразились и стояли с невозмутимым видом будто фигуры из музея мадам Тюссо. Правда, при виде Светланы они округлили глаза в немом изумлении, но тотчас же почтительно склонили головы, открывая перед ней дверь. Она с грацией королевы кивнула им. «Маскарад так маскарад. Игра так игра. И я буду получать от этого праздника максимум удовольствия», — решила Светлана, и глаза ее сверкнули озорным блеском.
Ей с трудом удалось узнать не только стоявших в дверях помощников. Даня, по которому она сначала скользнула взглядом, тоже выглядел как принц Уэлльский в строгом смокинге и бабочке. Он сначала не заметил ее. Потом в глазах его блеснул интерес, восхищение. И только после этого... узнавание. И удивление. Брови Дани поползли вверх. Светлана, продолжая играть в маскарад, сделала строгое лицо: дескать, что вы себе позволяете, молодой человек!? — а потом улыбнулась. Даня, очнувшись, машинально кивнул ей в ответ. Но так, словно был не совсем уверен, имеет ли он на то основания. Во всяком случае, несмотря на ее предложение сыграть заданные им роли, Даня отчего-то не решился подойти к ней. Только сделал какое-то движение в ее сторону, но, казалось, оробел и остался стоять на месте.