Наконец оторвавшись и от созерцания этой милой сцены, и от книги, Сынрю огляделась: ее палата стала пустой. Две соседки, до того щебечущие во время сборов домой, уже куда-то испарились, да и вообще стало как-то слишком, до непривычного тихо. В месте, где несмотря на специфику клиники, кипела жизнь и был слышен шум, теперь пусто. Но это даже и хорошо. В прошлом году Сынрю уже очнулась здесь, на кушетке, с капельницей в венах и совершенно не понимающая, что происходит.
Память из-за измененного тогда состояния подводила. Сынрю всё пыталась восстановить в голове цепочку событий того дня. Она помнила сказанную родителями, нашедшими то ли мефедрон, то ли метадон в таблетках, выбросили ее вещи, кажется, что-то закричав об отказе… Сынрю тогда, вроде как, умоляла дать ей шанс, но ее просто вытолкали из дома вместе с вещами и не оставили выбора, кроме как сделать одно — бродить по холоду до полусмерти, спрятаться в подворотне, схватить что-то с асфальта и, вдоволь исполосовав себе руки, лечь, свернувшись в калачик, и надеяться, что холод укутает быстро.
Сынрю думала весь год о том, что произошло. От нее и так отказались все, абсолютно все… Но ведь… Она же выучилась сама, работала, ни разу ничего не украла и ни на кого не напала. Просто пыталась сбежать от жестокой одинокой реальности в иной мир, где больше радости и где не надо думать о бедности, о постоянных нагрузках, о безразличных родителях, которые все средства отдавали брату с его женой… А потом Сынрю увидела в клинике упаровшегося до талого мужчину, бросающегося на персонал с когтями и зубами. Кому-то, кажется, даже наложили шов… И подумала: она что, действительно могла стать такой?..
И если да, то так даже лучше, что ее выгнали. Лучше тогда вообще не жить, чем превратиться в такого монстра.
А теперь из-за Чхве Сана умирать расхотелось. Гаденыш. Как он ей однажды сказал? Еще в самом начале? «Вы хотите не уйти из жизни, вы хотите, чтобы она пошла по другому руслу, но не знаете, где его найти. Я попытаюсь вам в этом помочь». Вот только непонятно еще: помог или сделал только хуже? Ведь если всё будет и дальше так продолжаться, как есть, сердце окончательно растает и будет очень, очень и очень плохо: снова обманутые надежды, снова ощущение тотальной несправедливости и то самое мерзкое и ужасное чувство, что тебе предпочли кого-то другого и сделали правильно. Разве такого монстра, пусть и не до конца обращенного, можно полюбить?..
Уж лучше дальше было гнать Сана подальше, кричать на него и убеждать себя, что он такой же, как и все — просто зарабатывает на чужих бедах деньги, закрывает там какие-то свои гештальты, — или как это сейчас модно называть? — развлекается подобным образом. Так думать было проще, чем довериться, а потом снова ошибиться. Но Сынрю, кажется, практически сдалась и больше не сопротивлялась своему желанию вновь войти в тот кабинет. Интересно, Чхве Сан сейчас там?.. Сможет выслушать?.. Столько всего нужно сказать…
В обычно шумных от разговоров и гулкого эха, отражающегося от стен, коридорах сейчас царило молчание. По лифту спустилась немолодая уже женщина с нездоровыми мешками под глазами, зато с яркой улыбкой и рукой жениха в своей руке. В кабинете с приоткрытой дверью виднелся врач, заполняющий бумаги и грустно подперший голову кулаком. Уборщица домывала полы, попутно шепчась о чем-то с растениями, коих по всем углам клиники стояло несчетное множество. Сейчас каждое из них было украшено маленькими игрушками или мишурой, которые были фактически повсюду.
Сынрю нажала кнопку вызова лифта, чтобы добраться до третьего этажа — рассадника кабинетов психологов и главврача, а также владельца клиники, которого пока что видеть не доводилось. Да и кабинет этот был далеко — аж в конце коридора, не до него как-то. Створки раздвинулись, и некто очень задумчивый и большой врезался в Сынрю так, что та чуть не потеряла равновесие, но умудрилась устоять на ногах и прошипеть какое-то ругательство, за которым последовало еще одно.
— Прости… Не ушиблась? — спросил низкий, с хрипотцой, голос, который Сынрю тотчас узнала. — Я немного призадумался и поторопился, не хотел так налетать, — Минги взял ее лицо в ладони и осмотрел на предмет повреждений — всё же толкнул ее чуть не в щеку. Однако вызвал только раздраженный вздох и грубый, хоть и слабый удар. — Да, кхм, прости…