— А вот хорошо, что в итоге не удрала… — Минги закусил губу, а в его глазах отражалось сомнение. — Короче, обещай не крушить ничего, но вообще-то есть слушок, что за твое лечение платит… — он сделал паузу, сомневаясь до последнего, но под нетерпеливым взглядом Сынрю таки решил выложить правду: — Короче кто-то слышал, как Чхве Сан говорил с кем-то об оплате твоего лечения и обещал, что сам всё сделает. Вот тебе немного и завидуют, что он сам… Но я точно не знаю, правда ли это, знаю от десятых рук… — Минги поднял глаза и встретился с нечитаемым взглядом Сынрю, дыхание которой сбилось напрочь. — Ты в порядке?..
Нет, она не в порядке. И не собирается верить в эту ерунду.
— То есть ты хочешь сказать, что он подошел такой к главврачу и сказал «эту девчонку лечим бесплатно, я хочу ей помочь»? Это же бред! — Сынрю выдавила из себя смешок, но он получился скорее нервным.
— А зачем ему со своим отражением в зеркале разговаривать?.. — Минги быстро и непонятливо поморгал. Сынрю ответила ему тем же выражением на лице. — Так это ж клиника Чхве Сана… Просто он тут еще за психолога… Да и вообще… Он же сам… — он снова запнулся на полуслове, когда Сынрю схватилась за грудь и громко задышала, начав всхлипывать, но продолжала смотреть на Минги.
— Что — он сам?.. Ну! Говори!
— Я сам видел, как он тебя принес в прошлом году… Ко мне пришла бабушка, хотела убедить поехать на Рождество домой, а я только поступил в клинику, ну и… Я увидел, как Чхве Сан принес тебя на руках, а Чон Уён потом бегал туда-сюда, распоряжался что-то. Просто запомнил твое лицо… Тебе принести воды?..
— Ненавижу… — прошипела Сынрю, не ответив на вопрос. — Ненавижу его… Зачем?..
Она вдруг накрыла лицо ладонями и зарычала, начав царапать короткими ногтями собственное лицо да лепетать «ненавижу». И знала, что на самом деле это не так. Она шла к Чхве Сану, чтобы открыться ему, рассказать о том, как поменялись ее мысли благодаря ему, а узнала в тысячу раз больше, чем планировала. И не была уверена, что хотела это знать, потому что означало только одно — теперь Сынрю будет чувствовать себя еще более виноватой перед Саном, чем до этого. Хотелось увидеть его, надавать пощечин: за то, что притащил сюда, что заботился и что молчал. А вместе с этим — упасть перед ним на колени и сказать спасибо, что ли?
Сынрю уже сама не понимала, чего хочет.
— Спасибо, что сказал… — собравшись с духом, наконец проговорила она, взглянув на сглотнувшего Минги. — Пойдем, я провожу тебя к выходу… И так задержала.
— Мне точно не стоит остаться? — он робко встал с дивана.
— Нет, нет… Тебе надо к семье, а я тут побуду… Не переживай, у меня теперь мотивация жить еще сильнее, надо будет обсудить кое-что с доктором Чхве… — скорее прошипела, чем проговорила Сынрю и, схватив Минги за запястье, быстрым шагом направилась вниз. Пусть едет, а ей нужно побыть одной.
Молчком они преодолели лестничный пролет и оказались в холле — пустом и безжизненном, но сияющим гирляндами. Сидела только женщина в регистратуре да проходила мимо уборщица с ведром, полным грязной воды. На улице стояла довольно дорогая машина, судя по виду, и на крыльце ошивались мужчина и женщина, похожие на Минги. Он не спешил уходить, остановившись у самой двери и повернувшись к Сынрю.
— Я рад, что мы с тобой так поговорили… Ты хороший человек, — сказал он и всё же осмелился на то, чтобы похлопать Сынрю по плечу. — Счастливого Рождества и до скорой встречи.
— И тебе… и тебе счастливого Рождества, — Сынрю искренне, хоть и вымученно улыбнулась. Она провожала Минги взглядом до тех пор, засунув руки в карманы, пока он не сел в машину, а потом развернулась и, сжав кулаки, собиралась вернуться в палату, как вдруг выскочил нарколог.
— Госпожа Ли! Почему вы ушли, не предупредив?! — с беспокойством и злостью воскликнул он. Видать, думал, что прозевал, не выполнив приказ Сана, и что Сынрю уже лежит где-нибудь со вскрытыми венами или повешенная на люстре. — Давайте вернемся в палату, пожалуйста, вам нужно отдохнуть… И в следующий раз я провожу вас, хорошо?
— Да не собиралась я ничего!.. И не надо мне тут!..
— Доктор Нам, не переживайте, я сам позабочусь о госпоже Ли.
Этот голос… Он ударил по ушам, как железо по стеклу, и разбил браваду из злости в одно мгновение. Сынрю словно парализовало, и она даже пальцем не пошевелила: ни тогда, когда услышала всё приближающиеся шаги, ни тогда, когда знакомая прикосновениями рука опустилась на ее плечо. Был и еще один посторонний звук — биение бутылки о бутылку.