— Доктор Нам, вы можете идти домой. И все остальные тоже. У нас ведь из пациентов осталась только госпожа Ли? — спросил Сан за спиной Сынрю, и она увидела, как доктор Нам кивнул. — Вот и хорошо. Я сам останусь и закрою клинику примерно до завтрашнего обеда. Бегите домой.
— Но а как же?..
— За смену вам всё равно заплатят, не переживайте. Госпожа Ли, пройдемте со мной к журнальному столу? Мне нужна будет ваша помощь, чтобы накрыть стол.
Сан отошел в сторону, поставив два больших пакета на стеклянный столик, а затем принялся раздеваться под молчаливым наблюдением Сынрю. Сначала медленно стянул пальто, показав трапецевидное тело, обтянутое черной водолазкой с высоким горлом, потом снял чуть запотевшие очки, поморгав, и направился к регистратуре, чтобы взять какие-то бумаги. Довольный внезапным освобождением от обязанностей, персонал обрадованно запрыгал по клинике, собирая вещи, а потом их и след простыл. Сан проводил их и закрыл дверь изнутри, затем повернувшись ко всё еще стоявшей на одном месте Сынрю.
И что им делать наедине?..
— Что это… кхм… значит?.. — наконец-то осмелилась спросить она, заломив собственные пальцы. — Что за игры?
— Мне не с кем праздновать… Вам тоже. Почему не сделать это вместе? В вашей семье праздновали Рождество? — как ни в чем ни бывало, спросил Сан и принялся доставать из пакета несколько контейнеров с домашней едой и бутылки шампанского, вслед за которым пошли закуски. — Нам нужно принести посуду, у меня в кабинете есть фужеры, для красоты стоят, и я принес тарелки. Сходим наверх вместе?
— Это уже ни в какие рамки… Что. Вы. Тут. Забыли?! — с напором, с закованными в злость страх, благодарность и непонимание, зарычала Сынрю. Сан прекратил раскладывать контейнеры и немигающим взглядом уставился на нее. — Зачем?.. Чтобы помучить меня еще сильнее? Чтобы я сказала вам то самое слово? Его хотите услышать? О-о-о, ну тогда спасибо, что ли! — Сынрю сделала издевательский поклон. Сан всё с таким же изумлением и непониманием продолжал таращиться на нее. — Спасибо, что не дали мне сдохнуть, притащили сюда и лечили за свой счет! А вы не думали спросить, нужно ли мне оно?! Не задавались вопросом, что не вам решать — жить мне или умереть?! Кем вы себя возомнили?!
Вот теперь он понял, о чем речь, и слегка, едва заметно приподнял уголки губ, оторвавшись от еды и начав медленными шагами подходить всё ближе.
— А разве вы жалеете о том, что я поступил именно так? — Сан оказался к ней вплотную и без толики страха посмотрел в глаза. У Сынрю не было ответа. — Я так поступил, потому что… Я не знаю. Изначально я просто хотел помочь, а когда вы очнулись и затравленно, так странно посмотрели на меня, то я… — мягкий голос убаюкивал злость. — Я не смог вас отпустить. И здесь я совсем не для того, чтобы получить какую-то благодарность. Сынрю, я просто сам хочу побыть с ва… Я захотел эту ночь провести с тобой.
— Лгун… — Сынрю не хотела плакать, но ее голос предательски задрожал, а рука сжалась в кулак. — Лгун и последняя…
Рука занеслась прямо у щеки Сана, но остановилась в паре сантиметров. Что его взгляд, черт возьми, с ней вообще делает? Ладонь опустилась на плечо, а вслед за тем поднялась к шее, и вот уже голова покоилась на крепкой широкой груди, и тем временем слезы закапали на одежду. Сынрю разрыдалась, как маленькая девочка, вцепившись за складки водолазки, и руки Сана крепко прижали к себе, начав поглаживать по волосам. Всё будто в каком-то странном и очень непонятном сне — настолько нереально.
— Давай просто проведем это Рождество вместе, — прошептал Сан. — И если ты скажешь мне отстать от тебя и прекратить спасать, то я сделаю это. Решишь сама после этой ночи. Согласна?..
Сынрю подняла взгляд и, впившись им в нежные глаза Сана, едва заметно кивнула.
— Уже восемь… Можем начать. А еще я обещал один подарок, — он нехотя отпрянул от нее и прошипел, поняв, что слишком рано закрыл дверь. — Погоди, я всего на минутку! Можешь пока разложить еду?.. И достать тарелки?
Вместо ответа Сынрю несмело направилась к столу. Лучшее, что она могла сейчас сделать — это просто поступить так, как ей говорят, потому что шок и оцепенение пока что были сильнее, а голова совсем перестала работать. Мешанина из чувств была колоссально огромной. Правда вместе с приездом Сана обрушились слишком внезапно, да и он своего добился: Сынрю хочется побыть здесь, в этом мире, еще немного. В холле тут же запахло вкусным и домашним: наваристым говяжьим супом, оладьями с кальмарами, чапче, рисовым супом с кунжутом. Ароматы будто бы откинули куда-то… куда-то прочь отсюда, и в клинике вдруг потеплело.