Сан вернулся быстрее, чем Сынрю ожидала, с еще одним пакетом с пластиковыми тазами и с огромным чехлом, который по форме мог напоминать только одно и… Откуда ему вообще об этом известно?..
Ответ пришел тут же.
— Вы как-то обмолвились в группе поддержки о том, что мечтали играть на гитаре, — Сан не без некоторого труда положил чехол на диванчик и открыл его с характерным звуком ползущим язычком молнии. — Вы умеете играть или только собираетесь научиться?
— Я думала, мы перешли на «ты» или мне показалось? — вернув себе привычное ехидство, спросила Сынрю, и Сан смущенно потеребил водолазку. — Я умею играть, училась когда-то и даже выступала в одном клубе с ребятами или сольно. Петь тоже умею, но за это спасибо интернету. Денег на преподавателей особо не было. А ты? Умеешь играть? — Сынрю сама вынула гитару и подцепила пальцем струну, тут же издавшую легкое бренчание.
Если уж она решилась, то постарается принять происходящее как должное и не думать о постороннем.
— Умею, — кивнул Сан. — Но хотел бы послушать, как играешь ты. Чуть позже, когда перестанешь стесняться. Ты пока осматривай, а я сбегаю за фужерами. Я мигом!
И он снова убежал, оставив за собой шлейф теплоты. Сынрю не могла без того, чтобы перестать смотреть вслед, хоть и понимала, что негоже ей пялиться. Руки вновь коснулись грифа и прошлись по струнам. Все мелодии вдруг выветрились из головы, пришлось напрячь голову, чтобы вспомнить какие-то аккорды. В свое время Сынрю очень любила заучивать песни из игр, в которые рубилась с отказавшимися от нее в последующем друзьями, из сериалов и фильмов. Эта гитара была прекрасна: расписана какими-то черными узорами, крепкая, большая и явно дорогая. В ней теплилась душа.
Сынрю уселась на диван, взявшись за гитару. Кажется, в голове всплыла пара аккордов… Кавер на песню из «Скайрима» под названием «The Dragonborn Comes». Вспомнить бы теперь еще слова…
Руки всё помнили куда лучше, чем мозг, и вскоре по холлу разлилась музыка — плавная, нежная, но со звоном стали и воинственности. Текст тоже постепенно всплывал: сначала отдельными звуками, потом предложениями, и уже скоро Сынрю запела, начав заново и погрузившись в песню.
— Our hero, our hero
Claims a warrior's heart
I tell you, I tell you
The Dragonborn comes…
Сынрю протягивала каждый звук, каждую букву, борясь с небольшим комом в горле, но и голос, и руки становились всё увереннее, и гитара заиграла на полную мощность. Даже не слышно было шагов осторожно подкравшегося Сана, и когда он оказался перед Сынрю, та удивилась, но не прекратила, потому что видела — ему это нравится и он улыбается. Это пока то малое, что можно ему подарить на Рождество.
Сан тем временем, покачиваясь от приятной мелодии, разливал на два фужера шампанское и доставал оладьи, красиво и со вкусом раскладывая их на фарфоровую тарелку. Сынрю совсем забылась в песне, прикрыв глаза и играя уже наощупь. Стало как-то спокойно, будто она и вовсе не здесь, а где-то далеко от всех тревог и распрей в собственной душе. Ноги обмякли от давно забытых ощущений, по телу прошел холодок, и кожа стала гусиной.
— Dovahkiin, Dovahkiin, naal ok zin los vahriin
Wah dein vokul mahfaeraak ahst vaal!
Ahrk fin norok paal graan fod nust hon zindro zaan
Dovahkiin, fah hin kogaan mu draal!
Сынрю сыграла последний аккорд и плавно напоследок провела пальцами по струнам, затем отложив гитару и услышав тихие аплодисменты.
— Я не удержалась… Очень давно не играла, — Сынрю смущенно заправила волосы за ухо и потянулась за оладьей. — Спасибо… Это был лучший подарок, который ты мог мне подарить. Клянусь, как только вылечусь, верну тебе долг в виде всего: и гитары, и лечения, и остального…
— Как хочешь. Твое дело предложить — мое дело отказаться. Но если тебе это поможет перестать чувствовать себя должной мне… — Сан говорил, но в глазах был лукавый огонек. Опять обманывает. — Многие пациенты приходят к психологам с патологическим чувством вины, извиняются за то, что плачут, за свои эмоции и свою боль. В этом и есть моя задача — дать понять, что помощь иногда приходит просто так, что чувства — это нормально, и от них не нужно бежать.