— У меня есть дополнительное образование психолога, это что-то типа курсов при ВУЗе, но на деле я врач. Нарколог, — Сан широко улыбнулся. — С детства было моей мечтой, хотя в школе я собирался стать пожарным… — он словно запнулся, не зная, говорить ли дальше, но вид Сынрю был слишком заинтересованный. — Хотел из-за одного случая в старших классах. Когда мою семью, родителей и сестру, не успели спасти… Я тогда был в летнем лагере и… Узнал уже от дяди с тетей.
— И поэтому ты?.. — Сынрю пересела на диван рядом с ним. — Я могу взглянуть?
— Многие шрамы затянулись, особо не на что смотреть… — Сан тем не менее задрал рукав. С этой болью он жить уже научился и говорил свободно. Сынрю тем временем принялась разглядывать белые полосы. — Тетя с дядей забрали меня к себе, дали образование, помогли с открытием клиники, но пустоту в душе всё равно несколько лет после пожара было не залатать. Вот и резал себя и раз пытался вскрыться… — Сан перевернул руку запястьем вверх. — Одумался в ванне и вызвал сам себе скорую.
— Тогда почему именно наркологическая клиника?.. — Сынрю невесомо провела по одному из шрамов пальцем.
— Не знаю, не у всего есть смысл, — Сан пожал плечами. — С детства питал к этой теме страсть и много читал, у этого нет определенной причины. Но мне хотелось помогать людям, и я решил, что так смогу сделать это лучше всего.
— Тогда можно еще один вопрос? — робко спросила Сынрю.
— Сколько хочешь… Это не тайна.
— Почему одумался? Что остановило? — она подсела вплотную и сложила ладонь на плечо, впившись своим взглядом в его взгляд. — Мне нужно знать это, чтобы в один прекрасный момент не совершить такую же ошибку и не вернуться к этим мыслям. Но если не захочешь говорить…
— Просто подумал о том, что будут страдать люди, которым я дорог, и что сила в том, чтобы научиться жить заново. Я не мог похоронить все свои мечты, вспомнил, что люди, которым я хотел помогать, могут остаться без помощи… Кровь лилась, а я… — Сан снова посмотрел на свои шрамы и подернулся. — Просто видел, как из меня уходит жизнь, и понял, что она-то и есть самое ценное и главное, что бы ни случилось. И очень хотел донести эту мысль и до тебя. Всегда остается надежда.
— Я тоже об этом думала, — призналась Сынрю. — Но дорожить мною было некому, а мечты… Мне казалось, что не хватит духу их осуществить и что я не могу больше никому доверять из-за того, что никто и не пытался мне помочь. Все просто отворачивались, как только узнали о зависимости, — она обняла себя за плечи и поджала губы. — А потом увидела твои шрамы, почитала ту книгу и просто… Решила: может, у меня есть шанс? И не все люди плохие? Есть ведь и такие как я — готовые помочь всем и каждому. И ты именно такой.
— Мне трудно судить объективно, но возможно, ты права. Только не говори никому о том, что узнала, хорошо?.. — попросил Сан, повернувшись к Сынрю всем телом. Та с улыбкой кивнула. — Вот и замечательно. А теперь давай не будем о грустном и всё же поиграем в «крик в тишине»?.. У меня есть только обычные наушники, но вроде как тут еще чьи-то завалялись?
Они довольно много выпили, Сынрю и забыла, что это такое — радость от действия игристого шампанского. Одни наушники подключили к рабочему ноутбуку, вторые — к телефону Сана, а потом сели друг напротив друга на полу с убранными за спину руками. Слова решили выдумывать сами — самые разные, но в рождественской и новогодней тематике. Первой принялась объяснять Сынрю, визуализировав себе снеговика, но вместо того, чтобы угадывать, Сан вдруг затянул какую-то песню, которая включилась у него в наушниках. Врубать свои плейлисты оказалось ошибкой.
Сан порозовел от шампанского, совсем не смотрел, начав протягивать гласные, но Сынрю не слышала его, а только видела. Пришлось стукнуть ногой, и только тогда игра пошла. Снеговик был угадан быстро, а вот с гирляндой дела почему-то пошли хуже, но тут уже не могла ничего понять сама Сынрю, крича бесконечное:
— А?! Что говоришь?!
По губам она читала всё же очень плохо. Сан уже не мог сдержать себя сначала от негодования, а потом от смеха, и перенял инициативу в угадывании на себя. У него-то слова так и отлетали в сторону, Сынрю не успевала их придумывать. А потом ей надоело проигрывать, и она включила одну из своих любимых песен, став делать жесты, словно она играет на гитаре. Спьяну стало веселее некуда, и вскоре музыка заиграла уже на весь холл клиники, а Сан повторял.
— А я вот не думал, что ты любишь сопливые песни, — проговорил он, дрыгая ногой, пока Сынрю отрывалась на всю под гитарное соло. — Не очень похоже на тебя, зато подтверждает, что у тебя ранимая душа, — он увернулся от тычка под ребра и закрыл крышку ноутбука, как только песня закончилась. На радио как раз тихонько заиграла другая — мелодичная и рождественская. — Умеешь танцевать вальс?