— Знаю.
— И никогда не предам, — поспешил добавить Сан.
— И это знаю.
— Тогда давай мы… Попробуем быть вместе? — Сан с надеждой посмотрел в ее глаза, словно мог напороться на внезапное «нет».
— Да. Мы попробуем.
Сан тут же набросился на ее губы с новым поцелуем и сплел языки, тогда как тело окончательно вышло из-под контроля, и движения стали еще резче и еще желаннее. Из-за стонов было невозможно и дальше целоваться. Диван скрипел, чуть двигаясь и прилипая к оголенным телам, хаотичные толчки превращались всё в более глубокие и напористые, по коже потек пот. Сан отпрянул, потянул Сынрю на себя и устроил на своих бедрах спиной к себе, продолжая вбиваться в податливое тело и крепко сжимая пальцами выпирающие косточки таза. Послышались характерные шлепки тела о тело, дышать было нечем: слишком жарко.
— Это лучшее Рождество в моей жизни… — протянула Сынрю, высунув кончик языка. — Сан, я тоже… я, по-моему, тоже… Это чув-вств-у-ю… — кое-как промолвила она, когда Сан прикусил ямку между ее плечом и шеей, тут же зализав ранку.
— Ты можешь ничего не говорить, — Сан обвил рукой ее талию, делая резкие короткие толчки.
— Я люблю тебя! — словно назло, выкрикнула Сынрю и обернулась через плечо, убрав прилипшие к уголку губ волосы. — И забудь о том, что я говорила. Потому что говорила я гадости из-за того, что люблю тебя.
Слова подействовали на него, как мята на кошку, и он совсем обомлел, из-за чего на какое-то время толчки вновь превратились в медленные и тягучие. Но когда Сынрю от нетерпения начала насаживаться на член сама, Сан вновь перенял инициативу и, поставив ее на колени и локти, вошел с двойным усердием, параллельно поглаживая ягодицы и иногда сминая их. Сынрю уже была близка: она сама не заметила, когда по ее ногам потекла смазка, закапав на диван. Не собираясь делать ей больно, Сан ускорился, начав чуть ли не рычать, и через несколько толчков отстранился, кончив на поясницу Сынрю.
— Боже… — Сан кое-как уселся на диван и накрыл лицо руками, а потом опомнился и вытер всё подчистую. — Мог ли я вообще о таком мечтать?.. Я даже на поцелуй не надеялся, когда решил приехать… Сынрю, ты…
— В Рождество все желания сбываются, — она легла головой на его колени и принялась вырисовывать пальцем одной ей понятные узоры на его оголенном животе. За окном едва слышно завыл ветер. — Когда ты заберешь меня к себе? Ты будешь еще моим психологом?
— Чтобы хотеть взять тебя еще раз в кабинете? Ну уж нет, — Сан поцокал. — Найду тебе другого психолога, а сам пока придумаю, как всё устроить, и поговорю с врачами, спрошу, когда тебя можно будет выписать. А пока никому ни слова.
— А если я хочу закричать о том, что ты стал моим? — хохотнула Сынрю.
— Придется потерпеть, — ответил ей улыбкой Сан, накрутив прядь пышных волос на палец. — Чего ты хотела бы сейчас?
— На улицу. Мне нужно отдышаться, да и я редко туда выхожу.
Одеваться было выше их сил, и поэтому натягивали на себя вещи они медленно и нехотя, но потом свежий воздух отрезвил. Ночь, нет никого, и только из квартир кричат поздравления, ведь наконец настало Рождество. Ветер кутал в свои объятья, чуть свистя, а асфальт становился белым. Словно ребенок, Сынрю покружилась вокруг своей оси, чему-то расхохотавшись, и принялась ловить рукой хлопья снега. Что-то хлопнуло, и Сан встал рядом, укрыв их обоих под зонтиком.
— Не нужно… — Сынрю тут же убрала его, обняв Сана за пояс и ощутив поцелуй на своей макушке. — Я так давно не радовалась снегу…
Конец