— Не могу и не хочу, доктор Чхве… — Сынрю устало покачала головой и зажмурилась: по всему телу словно прошел разряд тока, и ощущение это было до удушающего болезненным. И только рука, сжимающая ладонь Сана, всё еще чувствовала тепло. — Это слишком личное, не вашего и не чьего бы то ни было ума дело. Вам, такому причесанному, накачанному, красивому и состоятельному, этого всё равно не понять. Спасибо, что послушали мое нытье, считайте, что ваш долг выполнен. А теперь можете отправляться домой — к жене, к маме, к папе, к сестре, к родне — к кому хотите.
Сынрю вырвала руку и направилась прочь из кабинета, но уже перед самой дверью услышала тихое и по-прежнему спокойное:
— Тогда у меня есть к вам только одна просьба.
— И какая же? Не буянить, пока буду здесь одна? — саркастично спросила она.
— Дожить до Рождества, — обескуражил ответом Сан. — Живите, Сынрю. Просто живите. И вот увидите, чудо обязательно случится, — Сан растянул губы в теплой улыбке и кивнул, прикрыв глаза. — О большем я не смею просить.
Сынрю зависла на несколько секунд, прокручивая в голове эти слова раз за разом, но когда Сан попытался подойти, сделав всего пару шагов, вдруг ощетинилась.
— Да идите вы со своими просьбами! — сорвавшимся голосом крикнула она и изо всех хлопнула дверью, но Сан не мог на нее злиться и не смел больше останавливать.
В коридоре послышались голоса — Сонхва уговаривал Сынрю пройти с ним в палату и проверить общее состояние, а потом все звуки стихли, остался только вой ветра и новогодняя песня, играющая в чьей-то машине прямо за окном. Тяжело вздохнув и повернувшись к двери спиной, Сан расстегнул пуговицу на манжете рубашки и задрал ее выше, затем бережно и нежно погладив россыпь бледных шрамов на собственной руке. Они были разными: широкими и узкими, длинными и короткими… Но ни один из них больше не напоминал о собственной боли — только о том, что в мире есть тысячи таких же потерявшихся душ, которым тоже нужна помощь, как самому Сану когда-то.
。☆✼★━━━━━━━━━━━━★✼☆。
— Вот так-то. Осторожно… — ласково проговорила медсестра, помогая Сынрю приподняться, но та грубо оттолкнула ее руку и с трудом привстала сначала на локте, а потом на кулаке и, покачиваясь, перешла в сидячее положение. — Я просто хочу вам помочь, а вам сейчас нужно посидеть и отдохнуть. Может, хотите водички? Мне принести вам? Минералку без газа, как вы любите.
Сынрю оскалилась, одарив медсестру таким взглядом, словно вылила на нее ведро ледяной воды, и та ретировалась, быстро убежав к другой пациентке, будто так и надо. Какие все доброжелательные — аж тошнит… Не получай они за свою работу явно хорошую зарплату, в такой роскошной клинике-то, наверняка встретили бы на улице и отнеслись, как к мусору, как люди всегда это делали. Смотрели и проходили мимо, едва не плюясь. А как-то вот такая же миловидная девчонка и вовсе стащила кошелек, прикинувшись добренькой.
Жаль, Сынрю вообще не помнит, как оказалась здесь и кого ей стоит винить в том, что не дали ей просто взять и умереть на промерзлой земле.
Немного придя в себя после процедуры и посмотрев на внушительный синяк, образовавшийся на локтевом сгибе из-за уколов и капельниц, Сынрю привстала с протяжным стоном, заправила пышные и вьющиеся волосы, которые давно пора бы подстричь, за ухо и присела на корточки. Приоткрыв нижний ящик тумбочки, отливающей перламутром, проверила, на месте ли то, что она не так давно стащила из столовой на будущее, и, удостоверившись, кивнула самой себе. Осталось потерпеть совсем немного… Чуть-чуть. И всё это закончится. На Рождество все разъедутся, и уж тогда-то ее никто не посмеет остановить.
Поджав губы, Сынрю получше припрятала вещицу под романами, которые читала через строчку от скуки, и немного привела себя в порядок. Надо же сделать хотя бы вид, что она всем довольна и настраивается на выздоровление. До вчерашнего дня всех это убеждало, и если бы не тот сеанс у психолога Чхве, у которого Сынрю вечно срывалась и говорила первое, что в голову придет, это бы продолжалось. А теперь он, скотина такая заботливая, приказал получше следить за ее состоянием и не давать в руки острые предметы. Еще и ночью приходят проверяют, ненавязчиво так, будто Сынрю дура и не понимает, что ей в случае чего просто собираются помешать.