Сынрю так жутко раздражало то, что она срывается на Сане, но стоило его увидеть, как крышу начинало срывать, словно плотину, и вся накопленная злость выливалась сплошным потоком. Сан ведь… наверное… во всяком случае, казался искренним. Хотя что эти психологи могут понимать? Прикидываются добренькими, обещают помочь, потому что зарплату платят, а сами-то наверняка приходят домой и жалуются женам и мужьям, как их все достали. И Чхве Сан уж точно не одинок — вон какой видный мужчина: широкоплечий, накачанный, с тонкой талией и задницей, вот этими скулами… Как там это описывают в глупых фэнтези-романах? «Об эти скулы можно порезаться»? Вот примерно то же самое Сынрю думала и о Чхве Сане. Хоть и не очень, наверное, подходило в силу его телосложения.
С этими мыслями Сынрю медленно, ловя на себе косые взгляды таких же пациентов, как и она, добрела до большого зала наподобие актового, где их собирали по маленьким группам и просили больше рассказать о себе, своих мечтах, целях, планах после выздоровления. Короче говоря, о личной истории. Сынрю обычно отмалчивалась или вставляла пару колких реплик, но чаще слушала других, и все они, почти каждый, ее до ужаса раздражали. Особенно Шин Мина, эта вечно ноющая избалованная дрянь. И — вот так неудача! — на этой неделе ее поставили в одну группу с Сынрю.
— Меня мама заберет на Рождество, обещала, что купит то самое колье, которое я просила! — оживленно рассказывала «подруге», вечно вяжущей что-то женщине уже за сорок, Шин Мина, размахивая руками. — Мне так не терпится увидеть сестру, она приезжает из Парижа, привезет всякие вкусности! Я вам уже рассказывала о своей поездке в Париж? Сказка просто!
Сынрю обозначила свое присутствие громким фырканьем и присела на стул рядом с ними, закинув ногу на ногу и стараясь не показывать, как ее до сих пор покачивает от приема лекарств. Снятие ломки, пусть и давно не такой ужасной и тяжелой, — процесс болезненный, зачастую очень, особенно морально, но Сынрю никогда не покажет, какой слабой себя чувствует в такие моменты. Шин Мина тут же притихла, делая вид, что ничего не замечает, хотя по ее неприязненному взгляду и так было понятно — она тоже не рада такой компаньонке. Особенно после того случая, когда Сынрю ударила понравившегося этой дурочке парня подносом по голове за бурные подкаты.
— Так вот, когда мы поднимались на Эйфелеву башню всей семьей, нам открылся такой потрясающий вид!.. Мои родители праздновали там годовщину свадьбы, заказали потом личный салют со своими именами и именами меня и сестры. Романтично, не так ли? — продолжала балаболить, как трещотка, Шин Мина, а Сынрю слушала, сложив руки на груди, и чувствовала, как ее пытаются впечатлить всеми этими рассказами.
Впечатлили, ну и что? Эта мелкая избалованная пигалица, которая начала употреблять наркоту явно от простой вседозволенности, ждет, что ею начнут восхищаться теперь? Завидовать самой черной завистью — да, восхищаться — это вряд ли. Сынрю в детстве тоже мечтала надеть этот их кандибобер, желательно малиновый, накупить себе в пекарне круассанов и сидеть уплетать их за обе щеки, любуясь вечерним Парижем. А пока она вынуждена только слушать эти великолепные истории богатых и смотреть в окно на падающий хлопьями снег, закручивающийся в вихри.
Совсем-совсем незаметно, но Сынрю всё же улыбнулась. Кажется, в детстве она очень расстраивалась, если год выдавался бесснежным. Ей нравилось это подобие сказки — идти после школы, усесться на низкие дорожные барьеры недалеко и плюхнуться спиной в снег в форме звезды, а потом приходить домой с мокрой головой и не мочь расчесать свои пышные волосы. Да Сынрю это было и неважно — сиюминутное удовольствие стоило не просыхающих ботинок и легкого кашля.
— Простите, что опоздала! — воскликнула психолог Чо, задвинув дверь-купе и усевшись на стул чуть поодаль от полукруга из двенадцати стульев. — Итак, на носу у нас Рождество… — она сделала небольшую паузу на широкую улыбку, а потом дождалась, пока пациенты закончат аплодировать. — Сегодня я предлагаю рассказать каждому из вас о том, принято ли у вас в семье его отмечать, верующая ли семья… Или кто-то, может быть, отмечает классический Новый год? Или вовсе Соллаль? Какие у вас планы? Кто хочет первым?
— Давайте я! У меня богатые семейные традиции, потому что мы отмечаем всё! — воскликнул низкоголосый и высокий парнишка, который лечится здесь уже давно и скоро должен был успешно выписаться. Сон Минги, кажется. — В общем, до того, как я начал принимать наркотики, то, помню, очень ждал зимы, потому что мне разрешали пропускать школу чуть ли не каждый день целые полтора месяца и дарили подарки!