И сейчас она смотрела на широкую спину Сана, обтянутую водолазкой с горлышком. Пальто уже болталось на локте, а голова время от времени кивала на долгие и возмущенные объяснения доктора Чо. Сынрю же терпеливо ждала, чуть сглатывая: ей было интересно и волнительно от того, что скажет Сан, когда узнает об очередной ее выходке с Шин Миной. Тоже скажет, что к каждой проблеме нужно относиться с пониманием? Сынрю и рада бы, но вот только не получалось, когда и самой тошно не то что находиться в любой точке этого мира, а вообще жить.
— Спасибо, доктор Чхве, я поговорю с ней.
Это всё, что расслышала Сынрю, а потом Сан подошел к ней, чуть приподняв уголки губ с милой улыбкой, из-за которой проступили ямочки. В них захотелось тыкнуть пальцами и спросить что-то вроде: «ни слова, без тебя всё знаю», а потом уйти.
— Не хотите поговорить? Я буду свободен еще минут сорок, — сказал Сан, обняв пальто, и Сынрю, подумав с секунду, слабо кивнула.
Они вместе поднялись на третий этаж под неоднозначные взгляды пациентов и сотрудников, а потом вошли в кабинет, единственным светлым пятном в котором оставалась мерцающая теплым желтым гирлянда. За окном всё еще валил снег. Сынрю по привычке натянула рукава до верхних фаланг пальцев и присела на диван, сложив руки на коленях.
— Я думал, что групповая терапия поможет вам, но вижу, что только навредила. Вы всё время в себе, и думаю, вам нет дела до других, — проговорил Сан, осторожно повесив пальто на крючок и сев на свое кресло, широко расставив ноги.
— И что? Это плохо? — с вызовом спросила Сынрю и толкнула языком щеку.
— Нет, не плохо, — покачал головой Сан, постучав подушечками пальцев друг об друга. — Групповая терапия направлена на то, чтобы человек не чувствовал себя одиноким и знал, что есть множество людей, которые проходят через то же самое. Это должно было помочь, но похоже, вас только стриггерило… Вы пока не можете выслушать других, потому что сами как пустая чаша, а из нее не нальешь. Раньше я думал, что ваше агрессивное состояние возникает из-за аддикции, но вы почти здоровы в плане зависимости, организм восстановился, тут другое… По поводу госпожи Шин Мины…
— Но вы же сами знаете, что эта пигалица!.. — Сынрю запнулась на полуслове, тяжело вздохнув. — Она же только давит на жалость, валяется здесь, чтобы родители жалели ее, пытается быть в центре внимания. Я слышала, как Мина рассказывала о том, какое шикарное колье ей подарили, а потом жаловалась, что ей вовсе не это нужно!.. Избалованная девчонка села на наркоту и теперь давит из всех слезы. Знаете, как бесит?!
— Знаю, — утвердительно кивнул Сан, терпеливо выслушав. — Со стороны всё выглядит именно так, как вы говорите, но Шин Мина так поступает неосознанно, потому что… Ей действительно не хватало внимания, поэтому она пытается получить его всеми доступными способами и идет на крайние меры, такие как наркотики. Это ее крик о помощи, ваш — совсем иной.
— И… и каков же он? — посмотрев Сану в глаза, но тут же отведя взгляд, хрипло промолвила Сынрю. — Допускаю, что вы можете быть правы по поводу Шин Мины и ее крика о помощи, но я хотела бы иметь такие же проблемы: жить в шикарном особняке и ни о чем не думать. А я жила в трущобах с родителями, которые зачали меня по залету, по нему же и поженились, а потом… Короче, это… Вы поняли.
— Хотите рассказать о своей истории подробнее? Раньше вы никогда не заговаривали об этом.
— Сначала ответьте: каков он — мой крик о помощи? Я хочу это узнать, — настаивала она, и Сан отвел взгляд в сторону — в окно, собираясь с мыслями. Не хотелось его торопить, но Сынрю впилась ногтями себе в кожу от напряжения. — Обещаю не орать, только скажите уж как есть. Или это настолько страшно?
— Нет, не страшно, так делают многие люди. Ваш крик — это ваша агрессия и стремление спрятаться, — проговорил, наконец, Сан, и Сынрю сглотнула. Ей до последнего не хотелось это признавать: что как бы она ни кричала и ни гнала всех прочь, на самом деле она… — Вы боитесь показаться слабой, — оборвал ее мысль Сан, — и надеваете броню, стараетесь вызвать у людей отвращение к себе, потому что боитесь обжечься, как когда-то, возможно, уже обожглись. Но мне кажется, что этим самым вы хотите, чтобы вас кто-то услышал и, несмотря ни на что, подошел, не испугавшись.