Сынрю хотела сказать что-то, но в итоге открывала рот, как рыба на суше. Эта мысль была так проста и понятна и всегда существовала где-то на подкорке сознания, но очень не хотела быть облаченной в слова. От ее осознания больно. От того, что кто-то разглядел эту уязвимость — тоже. Сынрю сидела, спрятавшись в скорлупу, и жевала губу, так и не зная, что ответить, как вдруг рука Сана вновь накрыла ее свободную руку.
Сынрю тут же вскинула голову, попытавшись дернуться.
Ее взгляд встретился с глазами Сана, зрачки которых расширились, а ресницы хлопнули всего раз. Сынрю вдруг задрожала, потерявшись там — в этой глубокой бездне, не зная, что должна сделать, что сказать — накричать и убежать или остаться. Она всё для себя решила и не хотела, чтобы ее кто-то отговаривал или чтобы кто-то узнал, но сейчас, всего на мгновение, ей захотелось сбросить свою броню, приросшую, как вторая кожа. Сан сильнее переплел их пальцы и протянул руку, чтобы заправить выбившуюся кудрявую прядь за ухо, но едва коснувшись волос, пошел на попятную.
— Как бы вы себя ни вели, что бы вы ни делали, что бы ни думали, я всё равно хочу помочь вам вырваться из этого порочного круга и перестать посыпать голову пеплом за то, что вы сделали или чего не сделали, — глубоким голосом проговорил Сан, но так тихо, что Сынрю показалось, что даже вьюга за окном застыла. — Если только вы разрешите мне это сделать, я помогу вам. Стану для вас тем, кто будет протягивать руку, сколько бы вы ее ни кусали в попытках защититься. Вам нужно только лишь…
Сынрю вырвала ладонь, прижав ее к груди и сдавив рукой, словно только что обожглась. А потом лихорадочно вскочила с дивана и, запинаясь, попятилась назад. Сан виновато понурил голову и привстал, зачем-то задрав верхними фалангами рукав водолазки так, чтобы за его запястье падал свет. Сынрю против воли опустила туда взгляд и увидела несколько продолговатых белых шрамов, а потом с непониманием посмотрела Сану в глаза.
— Я зайду к вам в десять, чтобы кое-что отдать. Считайте это моим подарком к Рождеству. Первой его половиной…
— А вторая? — всё еще глядя на его рукав, спросила Сынрю.
— А вторую вы получите только в том случае, если пообещайте мне кое-что и сдержите свое обещание, — Сан едва заметно вскинул уголок губ и застыл на месте. — Обещайте, что ничего не сделаете с собой до тех пор, пока я не приду к вам после Рождества. Что вы не прикоснетесь к своей коже и не причините себе никакого вреда, пока я не вернусь к вам и не отдам то, что очень хотел бы.
— Это такая психологическая манипуляция? — с сомнением спросила Сынрю.
— Так вы обещаете? — не сдавался Сан, глядя на нее во все глаза.
— Я… я не… — Сынрю зажмурила в глаза и рвано вздохнула, сложив руку на грудь. — Ладно, я обещаю. К тому же вы наверняка приставите ко мне соглядатаев из тех, кто останется дежурить здесь в Рождество, так что… Вы знали, да? — больше не видя смысла играть в эти игры, спросила она. — Знали, что я собиралась сделать?
Она, конечно, говорила, что думает о смерти, да и порезы не были секретом, но разве ее намерения были настолько очевидны?
— Я зайду в десять, — кивнул Сан, не став отвечать на вопрос, и Сынрю рванула из кабинета, оставив за собой только снежный вихрь, визжащий за окном.
。☆✼★━━━━━━━━━━━━★✼☆。
Ветер был настолько сильным, что задувал под пальто, и Сонхва первым из всех закутался поплотнее, чтобы ускорить шаг и дойти до большого канцелярского и книжного магазина, по дороге жалуясь, что приближающееся Рождество что-то совсем не радует — на улице холодно. Хонджун, Уён и Сан тоже предпочли побыстрее оказаться внутри теплого и манящего неоновыми вывесками и гирляндами помещения. Народу там было много, и все разного возраста. Две девчонки выбирали книги, придирчиво просматривая каждую в разделе современных фэнтези-романов и попутно рассуждая, какой бы мог понравиться их подруге; маленький мальчик плакал, просясь скорее домой, пока его родители разглядывали украшения для декора столовой; семейная пара, уже точно за тридцать, рассматривала ароматические свечи.
— Вы своих пациентов лучше знаете, поэтому выбирайте что-то. Ничего не приглядится — в другое место пойдем, — важно давая указания, проговорил Сан и прищурился, отчего сильнее стал напоминать лису или койота, пытаясь найти стеллаж с классической литературой.