- ты сторону Канска не ходи, иди в сторону Уяра, там Николу Перемежника найдешь он тебя приукроет, передохнешь да до краевого града оттуда, город там большой легче затеряться- наставлял деверя Димитрий.
- да на дорогу не выходи, лесом вдоль дороги пробирайся.
Проводив в ночь Василия, не зажигая огня молча присели Димитрий с Прасковьей Степановной.
- если до утра не придут, дождь следы замоет.
- детям накажи что никто к нам не приходил, спали с вечеру, как всегда.
- Ой батька, ой мамочка, зажав рот кулаком, стонет Прасковья Степановна, что будет? что будет?
- не чего хорошего ждать, отпивая с горла бутылки самогон, также полушепотом отвечал Димитрий – -и чего тогда твои все с в Канаду не подались вместе Натальей.
-так как же хозяйство то бросить видь не мало то нажито то
- не мало, не мало, кому теперя их не мало пойдет, в добро колхозное.
- ой а если за нами зараз придуть, ой что делать то
- а чего до нас то? Лавка давно уже пустая закрыта, лошадей я как знал в Канск на базар свел.
- а про хлеб то прирытый, коль кто прознает … - что будет то, шептала Прасковья
-- молчи дура, нету хлеба, нету и все, а я тут подумаю, уладим как – нибудь.
- Вот сволочи, вот сволочи, ироды, проклятые передохли бы со своей властью советов бы. Все прахом пошло, все прахом, как жить как жить, обхватив голову руками шептала Прасковья Степановна.
-Не стони раньше времени, будет тебе еще поплакать, когда еще горше будет
- Да куда еще горше то, не лавки, не товару, не скотины путней не осталось коль сейчас хлеб то выгребут, как детей то прокормим, а батька, а мамка чего с ними то будет.
-дай бог выберемся, а хлеба говори нету, а то и правда зимы не вытянем. Утро вечера мудренее, скоро уж засветает так и новости придут, а какие уж там как бог знает.
Тем временем в избе Дударева Степана Прокопьвича,
Держа перед собой связанные руки, привалившись боком к стене за столом сидел хозяин дома. по разбитому виску струйкой стекла кровь запекаясь на скуле., лиловым отеком заплывал глаз.
Напротив, его сидел городского вида мужчина, изначально то его в хате когда была заваруха не было он пришел потом, когда строптивых хозяев уже обезвредили.
- Что же вы Степан Прокопич не думали, что делишкам вашим конец придет, не все коту масленица, за все ответ придется держать.
У меня все за раз на виду – ответил Степан Прокопич
- уж так ли и на виду? Ухмыльнулся городской. И хлеба вы не прятали и не прячете,
- не прятал и не прячу, упрямо глядя на по крестьянски крупные кисти рук.
- Да ты что с контрой этой якшаешься. Вона за заплот его, да к стенке, с такими волками разговор короткий должный быть, он нас вон ружьем встречал ирод поганый, он тебе так не признается – гудел рядом сиплый.
- Советую вам добровольно сдать все укрываемое имущество,
- да вона ваши все гребуть, что есть все на виду
- Значит все на виду? А что непосильным трудом бедных рабочих на прииске нажито?
Вот ты куда хитроглазый городской ведешь, мыслил Степан Прокопьевич.
- Не знамо, про что гутаришь, наше дело крестьянское.
Ну что ж упираетесь, дальше, в город свезем в НКВД там быстро Вас шпионов канадских на чистую воду выведут.
А вокруг полным ходом шла конфискация имущества, грузились подводы мешками зерна, раскрывались амбары выводился скот.
Плюгавый мужичонок, из числа пришлых переселенцев. во доре слюнявя карандаш производил опись, занося в протокол
Сашко Тисейко диктовал
-Дом один пятистенный, пиши 1500 рублев, да не многовато, окна то повыбиты, пиши 1400 рублей, амбар -600 рублей, постройки для скота 400 рублей, лошади 2-штуки- по 400 пиши, коровы 2 штуки, и т.д переписывалось чужое добро.
Опосля двора пошла опись в доме, вытаскивались сундуки, несли перины, посуду
Прислонившись к стенке печи сидела хозяйка, утирая концом платка сочившуюся из ссадины на лице кровь и потерянным взглядом смотрела как чужие люди роются в её сундуках вытряхивая хранившееся в них не один год добро. Сама не одевала все берегла до лучших времен, вот они и наступили лучшие, с горькой усмешкой подумала, сейчас чужие руки тащат. Не сказать, чтобы была не готова давно слухи шли что богатых хозяев под нож пускать будут, слава богу хоть дочь Наталья с мужем в Канаду уехала.