- Ой ой ой как быть? то как быть?
- Ну нечего, нечего, прижав Панку к себе и гладя по волосам успокаивал Сашко, вернуть тебе твою мамку вернуть, разберутся и вернуть.
- Ты вона уже большая годков то поди тебе уже пятнадцать, справишься, а там и батька с мамкой вертаются. К сестре не ходи, сами с братьями справитесь.
А сам и не понимал откуда из груди подымается не понятная для него жалость к уткнувшейся в его бушлат девчушки, вздрагивающих худеньких плеч и русых завитков волос, вокруг мокрых от слез щек. Где же его ненависть ко все Дударевской породе?
часть 4
Вот уже и смеркалось, а Александра все не было дома даже отобедать не зашел и приезжих из Канска не привел, Ирина Тесейко, завернувшись в потертую видавшую виды шаленку очередной раз припала к окнам, всматриваясь в наступающие сумерки не раздаются ли шаги мужа, идущего домой. Что за жизнь? что за деревня? за день деньской и голоса человечного не услышит. Как не старалась найти Ирина общий язык с местными, так и не приняла ее деревня. Когда вернулся Сашко Тесейко в родные края привел за собой маленькую хрупкую жену, по виду сословья не крестьянского, а городского. Не пришлась она по душе не родне мужа, не соседям, маленькая, тонкая, серенькая, как злословили бабы по сему видать дюже хворая, ну хрупкость да хворость бы может быть то ей бы и простили да вот уж сильно она отличалась от деревенских баб городскими манерами воспитания. Всегда гладко причесанная, одета опрятно по-городскому, ручки тонкие прямо насквозь светят, как такими коромысло поднять, али навоз почистить, а уж говорит то как, все пожалуйста да спасибо, от громкого бабьего крика на деревне аж вздрагивала, к крестьянскому труду не приучена, растопит печь, а потом долго отмывает под рукомойником свои нежные руки, натирает их жиром что бы не покраснели с мороза, а здоровьем и правду хворая была., мерзла постоянно и забивал ее тягучий, заходной кашель. Действительно Ирина была не ровня деревенским бабам, воспитывалась она в семье хоть и не знатной, но обеспеченной и интеллигентной, была для отца и матери одной единственной дочерью и отрадой. Отец Ирины отставной армейский доктор достойно жил на получаемую от государя пенсию., да преподавал в медицинском училище. Ирина росла с детства в спокойной атмосфере любящих родителей, помнила, как отец величал матерь по имени отчеству или называл «душа моя», а Ирину дразнил моя «маленькая козочка» за жидкие тонкие косички, торчащие по бокам за ушками. Помнит, как в доме всегда было тепло, царила атмосфера покоя и уюта, как топилась облицованная плиткой печь, большой стол румынского дерева накрывался белой скатертью. Как она с ребятишками пришедших в гости друзей родителей крутились во круг стола ожидая, когда горничная Глафира принесет большой пирог и их призовут к чаепитию. Как мама за клавесином пела грустные романсы под вздохи и аплодисменты гостей.
Что-то она опять старое вспомнила? Стояла Ирина, прислонившись лицом к окосячке окна всматриваясь в уже потемневшую улицу. ой не к добру наверное. Чего вспоминать теперь, другие временя жестокие, лихие, вот построит советская власть новую жизнь где все будут играть на клавесине и пить вкусный чай с малиновым пирогом. У всех счастье будет.
Завернувшись в шаль прижалась к печи, стараясь поймать отходящее тепло, чувствовало, как внутри в груди будто кошка начинала понемногу скрести, вызывая кашель. Попробовала дыханием побороть подступающий кашель что бы не разбудить спящую в люльке дочурку Верочку, только зашлась в кашле складываясь по полам затыкая себе ладошкой рот.
Проклятая болезнь, отнимала и без того не восстановленные после родов силы. и снова нахлынули воспоминания…
Болезнь она свою в тюрьме подхватила, когда, обессилив от пережившего кошмара валялась на примерзшей к полу соломе, не в силах пошевелиться.
Тюрьма… как же ты славная домашняя девочка попала туда? ай, ай да а все по глупости молодой. Как интересно было в гимназии собираться кружочками и с горящими глазами обсуждать бередившие умы идеологии. Сколько было таинственности с этих сборов, обсуждениях шепотом. Стоило только преподавателю войти в класс, как собравшиеся кружки рассыпались словно пугливые стайки воробьев. Помнит, как Татьяна Юшко ее одноклассница позвала ее вечером на дом к своему знакомому, Федору Лесовому который в свободное от учебы время подрабатывал на фабрике, к нему должны были приди его знакомые, приехавшие аж из центральной России как, говорила Татьяна люди знающие реальную обстановку в стране. Таинственность этих встреч, знание что эти встречи запрещены и преследуются законом, условные пароли и явки облекали эти сборы в ореол таинственности и романтичности, которой так жаждут молодые сердца. Вот она какая современная молодёжь не согласная с мнением света, с мнением воспитуемым и прививаемым маменькой, и папенькой с детства взглядов, другие люди другие мысли, говорящие за торжество правды и справедливости, разве не этого хотят молодые парни и девушки. Ирина сначала мало понимала, что говориться на такие вечера под ореолом таинственности, но постепенно стала внимать призывам к борьбе с несправедливостью, желание что сделать что сделать мир чище и добрее. Однажды, когда они с Татьяной пришли как договаривались на квартиру, где должны были очередной раз собраться, узнали, что Федор Лесовой арестован, арестованы и приезжие гости и теперь надо кому-то надо продолжить дело, а именно проносить на фабрику листовки и раздавать их рабочим.