Здоровое темное кирпичное здание завода отбрасывающее мрачную тень встретило девушек шумом работающих машин и говором рабочих.
Трудящиеся в цехах рабочие хоть и усталые, черные от копоти, да все-таки примечали хорошеньких молоденьких девчат, весло здороваясь и отпуская в их адрес шутки. Шутки все-таки пристойные, типа к кому таким счастливцам девицы да раскрасавицы направляются.
В сам цех их конечно не пустили, девчата потолкались около дверей на ведущей вниз к цеху лестницы, пока из цеха не поднялся брат Татьяны да с ним его дружок Александр Тисейко . Молодые люди напротив были серьезны и сосредоточены, взляд их глаз был цепким оценивающим не только стоявших перед ними девушек, но и всю обстановку вокруг
- ну курицы чего раскудахтались, всех парней собрали- недовольно буркнул Тисейко
-и правда Танечка лишнее внимание привлекать не стоит- поправил в более вежливой форме Андрей.
Ирина, взглянув на коренастого друга Андрея Александра Тесейко не приязненно, ишь что курицами их назвал, знал бы какого она страха натерпелась и говорит то как грубо невежливо, не воспитанный какой.
Пройдя к бендейке где хранились не хитрые пожитки рабочих, где проходил не долгий обеденный перекус. Тисейко осмотрев помещение которое в данный момент было свободное протолкнул туда быстро и торопливо девушек. Андрей остался на входе закуривая цигарку, сам стерегся что бы кто не вошел.
- Ну давайте, давайте побыстрее, а тот Мироныч управляющий ходит за всеми сечет крыса хозяйская, поторопил девушек Тисейко. Татьяна быстро привычным движение распахнув полушубок вытаскивала из-пазухи кофточки связи листовок даже при этом тарахтя не переставая рассказывая, как они проходили вахтера и жандарма
- жандарм то дядька глазастый усмотрел Иринкин полушубок хороший, дескать говорит не похожа на сестру то рабочего так я хорошо хоть вовремя догадалась и говорю по любовному делу, к дружке идет. Ирине было неудобно расстёгивать лиф кофточки перед не знакомым человеком, а от слов Татьяны так и совсем вспыхнула. Но слова Татьяны дали повод снова глянуть на Тисейко. Коренастый, крепкий постарше Андрея будет, вот только взгляд сердитый серьезный видно, что Татьянина болтовня его раздражает. - Так нечего выряжаться было, внимание привлекать, ты в следующий раз чего попроще одень- буркнул, глянув на Ирину Тисейко
Как говорят велика беда начало только первый раз боязно, а потом пошло да поехало и еще несколько раз проносили девушки на фабрику листовки пока не запретили вход посторонним на фабрику.
Долгое время более года пролетарская ячейка Красноярска готовила акцию протеста с демонстрацией и митингом, к чему долго и настойчиво подготавливала почву распространяя листовки, проводя беседы с рабочими о необходимости справедливого отношения к рабочим, к установлению 8-ми часового рабочего дня, создания на фабрики профсоюзов в целях защиты прав трудящихся. Работа обхватила все действующие заводы и фабрики Красноярска основой рабочего движения являлась красноярская железная дорога, объект стратегический, с наиболее активным рабочим движением. В первых днях января собрались и шли рабочие с плакатами и стягами стройными рядами Настроение было приподнятое и даже радостное от осознания большой силы. Иринка под руку с Татьяной шла, оглядываясь на окружающих ее людей все большей частью людей молодого или среднего возрастов, глаза ее возбуждено блестели мороз рисовал на щеках яркий румянец
- Танюшь ты глянь, глянь, народу, народу- то сколько- дергая за рукав подругу шептала Ирина
Да….. вот мощь то людская .
-Теперь нас выслушают;
- мы своего добьёмся
Доносились голоса в толпе
Народу действительно было много поток людей стекался от стен здания железной дороги и протекал по Благовещенкой улице к зданию городского совета. Шли рабочие, студенты и бабы с ребятишками, шли целыми семьями, были в толпе и представители местной интеллигенции и мещанства.
Только представители городских властей не были настроены не только удовлетворять требования рабочих, но и выслушивать их, потребовали прекратить митинг и разойтись по домам, составить письменную петицию и передать требования в установленном законом порядке, но их голоса утонули в людском не довольном гомоне