Каждый день пополнялся угол мертвых, так прозвали место куда относили тех, кто умер от полученных ран или не вынес обрушившихся тягот, туда отнес Тисейко и своего друга Андрея, который не смог отойти от глубокой стрелянной раны в боку. Поначалу Андрей зажал рану руками, да заткнул оторванным куском рубахи в пылу бега еще не понял, что с уходящей струящейся по боку стекающей в голенище сапога кровью уходит его жизнь. Кровь остановить не могли, вытащить застрявшую пулю и зашить рану было нечем, Андрей уходил быстро, теряя силы. Александр видел, как на глазах заостряются его черты лица и серые тени прокладываются под глазами.
- Саша, Саш. Ты Танечку сбереги, прошу- просил Андрей за сестру не чего еще не зная .
Молча пожимал Сашко другу руку, как будто давая молчаливое согласие, не желая омрачать последние минуты друга, той жуткой картиной стоящей у него перед глазами когда бегущая Татьяна получила пулю в грудь, как падала она раскинув руки, молодая, красивая но словно подбитая на лету птица,
А Андрей все шептал и шептал в бреду, - сбереги, сбереги Танечку
К вечеру приподнимаясь и по детски распахнутыми глазами вглядываясь в пустоту, цепляясь за руку Александра спрашивал, - почему Танечка ходит, смотрит на меня, а не подходит, а?
-Таня, Танечка иди, иди, сюда, шептал Андрей, махая рукой словно подзывая сестру к себе.
-отходит знать, стянув шапку прошептал стоящий рядом с Сашкой мужик.
Андрей пытался встать, но сил уже не осталось, тянувшееся к видимой им одним сестре, рука безвольно упала.
Сашко, проведя пальцами по лицу закрыл другу глаза и снял шапку.
Как и всех других перенесли Андрея в мертвый угол, Сашко постоял над другом, вспоминая моменты их дружбы их совместной пролетарской деятельности, потер рукой сухие глаза, сказал:
-Ты прости меня друг, но тулуп я твой позаимствую, тебе все равно уже не треба, а вот Иринке подружке Татьяненой еще дюже как сгодиться, может и жизнь спасет, и стал снимать с друга, местами пропитанный кровью тулуп. Мертвым мертвое, а живым живое.
- горит она в бреду горемычная, как бы к вам не присоединилась- разговаривал Александр с Андреем как с живым, - а могет и обойдется.
С наступлением холодов, без тепла, воды и пищи осажденные были вынуждены сдаться. От дорожных мастерских до городской тюрьмы бы выстроен живой коридор, по которому потянулись измождённые люди, тех кто был главными и вели переговоры первыми отделили от толпы и без суда и следствия были расстреляны за стенами здания, о чем до настоящего времени свидетельствуют выщербинки на кирпичах стены. Находящую в бреду Ирину не способную передвигать ноги на руках нес Сашко. На входе в здание тюрьмы двое здоровенных жандармов сортировали поступающих людей
- Ну, давай. Давай, пошевелевай, мужиков налево, баб да детишек в правый коридор
-Браток куда её? вишь хворая, то и гляди богу душу отдаст, взмолился Сашко к охраннику, - ты поосторожней с ней.
-Охранник вырвал безвольное тело Ирины, толкнув ее в руки баб.
_сдохнет так сдохнет туда и дорога, пули сберегутся
Сашко в одну сторону Ирину в другую.
Переполненные камеры не очень-то облегчили участь измученных холодом и голодом людей, хотя от большого скопления людей в маленькой камере даже теплее стало.
Отец Ирины Свалей Игнатич отставной военный доктор, читал лекции по медицинском училище и по старым связям и опыту оказывал обращающимся к нему медицинскую помощь. Господ военных частенько лечил от дурных болезней передаваемых так сказать стрелами амура. Через что и имел обширные знакомства и в кругах военных и среди чинов жандармерии. Через знакомого капитана местной жандармерии Свелий Игнатыч решил вопрос с рассмотрением участия его дочери в митинге в ускоренном порядке. Видя её тяжелое бессознательное состояние и невозможность установить достоверность причастности ее к организации или участия в митинге, больше желая избавиться от способной умереть в любую минуту арестантки, обезопасив себя показаниями двух, трех человек, которые не могли подтвердить участие Ирины в митинге, сделали выводы, что девочка из хорошей семьи, попала в число протестующих случайно, поддавшись возникшей на улице паники, а потом в силу своего состояния уже не имела возможности к сопротивлению. На том порешили, и Ирина была отдана в руки отца.