- То власти решат, вас таких сейчас по всему району соберут и единым обозом повезут.
- будет вам домовина в поле под березой- со злой усмешкой молвил Савелий проткнувшийся уже в хату. Уж дюже нравилось ему приходить по-барски в чужие дома, ранее не доступные для него, нечего не значащего мужичка, бестолкового забулдыги, чувствовать свою значимость, чувствовать себя барином, властителем судеб, так сказать.
- Да полно тебе куражится- не выдержал Иван с укором и уже некоторой злостью глянув на Савелия, сказал Иван
- Ты сам свой дом то, под березой ранее нашего не найди- повернувшись к нему, не выдержав, сказала Прасковья.
- Тю, смотрите люди добрые кто заговорил? Начал куражиться Савелий кулацкая дочка, Пришел, пришел до вас черед и дядьев твоих и родичей, всех под едину гребенку, что бы духу вашего не было, ишь эсплататары , вона пузо отпустила кулацких выродков плодить, –заводился Савелий брыжа слюной, наступая на Прасковью. Даже здесь, знал на кого наступать, на бабу на сносях. Громким криком зашелся мальчонка Владимир, круглыми глазами наблюдающий за толпой вдруг откуда не возьмись пришедшей толпы людей, почуяв свои маленьким детским сердечком тяжесть наступающей беды. Промеж Совелием и Прасковьей словно тень возник Иван и тяжелым ударом кулака двинул Савелия в ухо, да так что тот отлетел, завалившись за кадушку, скуля и дрыгая ногами пытаясь встать.
Тисейко, подскочил к Ивану.
– но, но… ты давай без боя, по-тихому, же сказал.
- а ты Савелий иди во двор, где пшеницу грузят, без тебя здесь разберемся, - бросил в сторону Савелия Сашко
- Председатель, председатель, Сашко ты уж тут разберись, ты его под стражу, ишь… он меня трудового пролетария, морда кулацкая, припечатал, ты его зарестуй- подпрыгивая вокруг Сашко, не унимался Савелий.
Иван снова двинулся к нему, но Лукерья с плачем повисла на руках
- иди ты, уже, куда тебя председатель послал – вмешалась находящаяся в доме Наталья, тоже представитель колхоза, без тебя тошно, сыпешь тут людям на рану. Сгребла Савелия и вытолкала в сени.
За спинами собравшихся посмотреть очередное раскулачивание, жадных для зрелищ соседей, наблюдала Панка закусив костяшки пальцев, с ужасом в округлившийся глазах, видя, как чужие люди открывают сараи, гребут в мешки зерно, хватают квохчущих кур, выводят корову. Выселят, выселят, а может и расстреляют, кто знает? у кого потом спросишь? Стучало в голове, когда спорящие Тисейко и Чернышев перешли в хату, заслышав крик племянника Панка перестав наблюдать, видно надумав что бежать до дому где обезумевшая мать толку нет, ринулась в сторону дома председателя. Возле дома председателя Панка остановилась что бы отдышаться, успокоить готовое вырваться из груди сердце и выровнять дыхание, памятуя всегда спокойную Ирину, негоже врываться так к ней в дом.
Ирина баюкала Верочку покачивая люльку и тихо напевая, поглядывала на плиту печи что бы варившиеся щи не убежали, увидев вошедшую в избу Пану улыбнулась, прижав палец к губам призывая к тишине глазами показывая, что Верочка засыпает. Подоткнув под бочок одеялко, с улыбкой посмотрев на мирно спящее дитя, обернулась к Пане.
-Добрый день Панна Дмитриевна, что-то стряслось? Спросила, увидев взволнованную девушку.
- Ой не добрый, не добрый день Ирина Савельевна, зашептала Пана, сестру мою Прасковью Чернышову раскулачивают на выселение всех, со слезами на глазах молвила.
Ирина, пригладив и без того гладко зачёсанные волосы, смолчала не сразу вступив в диалог.
- Ты давай Пана для начала, разденься, да проходи, присядь.
Панна раздевшись прошла, присела с угла стола
-Ты же умная, сознательная девушка- начала Ирина это такой трудный для них обеих разговор.
- ты же понимаешь, что причина того что происходит это несознательность семьи Чернышовых, это их нежелание жить и идти в ногу со временем.
- Ирина Савельевна, но выселение, выселение, куда? в чужие края? Прасковья на сносях дите, малое на руках, а может и не выселят, а расстреляют где.
- Ну, ну, ты слишком сгущаешь краски, успокаивая похлопав по руке Ирина Панну, и зря говоришь такие вещи. Наша партия не зверь и ее политика направлена на то что бы уберечь людей, спасти их, может даже от них самих, да люди не понимают, противятся и страна вынуждена идти на крайние меры, но это только в их же благо.