Через пять часов сделали привал. После отдыха и обильной трапезы путешествие возобновилось с новой командой лоцманов. Теперь массовиком-затейником выступал Грег-Даннет: он прочел многочасовую телепатическую лекцию о мутагенных эффектах повышенной радиации и биоинженерных способах восстановления хромосом. Факелы один за другим гасли, пассажиры засыпали, и вскоре со всех сторон доносились лишь плеск воды, хлюпанье шестов и приглушенное посапывание детей.
Суголл и Катлинель уселись рядышком на корме, а Грег-Даннет прикорнул позади них на кожаном матрасе. Повелитель и повелительница ущербного народа, пытаясь вселить друг в друга надежду и умерить страхи, смеялись над тем, как отнесутся король Шарн и королева Айфа к приготовленному им сюрпризу. Они-то небось ждут не больше семисот жителей Луговой горы, а к ним пожалует девять тысяч чудовищ-переселенцев. Из них ни много ни мало тысяча двести пятьдесят шесть – девицы на выданье.
Прошло чуть меньше суток с тех пор, как путешественники переплыли черное озеро, и те, кто бодрствовал, вдруг ощутили в дуновении воздуха не просто стерильный холод, а новые запахи перегноя и водорослей. Спящие зашевелились и навострили уши, дети начали перешептываться. Недоуменный рев перелетел из конца в конец флотилии. Наконец Катлинель внутренним зрением определила, что река выходит на поверхность.
Впереди развиднелось. Лоцманы схватились за шесты, и лодки во всю прыть устремились к последней излучине. Тонкая завеса ветвей прикрывала зев пещеры. Катлинель встала, прижала пальцы к золотому торквесу и невидимым психоэнергетическим лезвием обрубила сучья, так что те разом попадали в воду. Из основания огромной, заросшей лесом скалы лодки вырвались на простор посеребренной лунным светом равнины. По обоим берегам раскинулись одетые росистой травой луга. Близ реки виднелись рощи веерообразных пальм и заросли плакучей ивы.
Ревуны, поняв, что теперь их уродство уже не скрыто пещерным мраком, начали поспешно его маскировать. Рогатое, хохлатое чудовище, что сидело подле Катлинели на протяжении всего путешествия, превратилось в не уступавшего красотой самим тану высокого гуманоида в усыпанной драгоценными камнями охотничьей куртке и островерхом шлеме с небольшим венцом.
– Ты видишь, куда ведет река? – спросил жену Суголл.
Катлинель сосредоточилась; теперь ее метафункции позволяли видеть в радиусе нескольких десятков километров.
– Там, внизу, очень широкая река. Она вытекает из огромного озера в Гельветидах. Чуть дальше от места слияния с нашей рекой она поворачивает под прямым углом и течет на север. – Катлинель нарисовала картину перед мысленным взором Грега-Даннета.
– Так это же Рейн! – обрадовался Чокнутый Грегги. – Аккурат как мы рассчитывали. Теперь поплывем по течению до пристани в Высокой Цитадели.
– И долго нам еще плыть? – спросил Суголл.
Катлинель наморщила лоб.
– Менее суток. Течение тут быстрое, ведь река бежит с Альп. Можно пристать к берегу и отдохнуть до утра. На заливных лугах хищники не водятся, во всяком случае я не чувствую поблизости признаков жизни.
– А если и подкрадется какая тварь, – подхватил Грегги, – мы ее живо уложим с помощью подарков Шарна и Айфы. Догадываетесь, откуда эта контрабанда? Ни для кого не секрет, что путешественники во времени тайком провозили оружие и прочее запрещенное барахло, но мы, привилегированные люди, полагали, что тану его уничтожают, а они им, оказывается, спекулировали, хи-хи! Ох, давно мечтаю пригвоздить какого-нибудь саблезубого… Десятитонная клыкастая туша – у моих ног!.. В Мюрии меня никогда не пускали на охоту, – добавил он со вздохом. – Говорили, что боятся за мою жизнь, так как я незаменим.
– Это правда, Грегги, – улыбнулся Суголл, глядя сверху вниз на щеголеватого генетика и не переставая отдавать телепатические команды о высадке на берег. – Ты незаменим. Но я тебе обещаю: мы с тобой непременно затравим какую-нибудь крупную дичь. Только, чур, не ходить в одиночку! Потеря такого специалиста была бы для нас полной катастрофой.
Старикашка принялся его разуверять. Потом обвел взглядом флотилию и пассажиров, высыпающих на берег.
– По-моему, они просто великолепны в своих иллюзорных образах. А вы с Кэт – замечательно красивая пара!
Повелитель ревунов нахмурился.
– И ты не можешь распознать наших чудовищных обличий?
– Ни тени!
– Будем надеяться, что наши маски окажутся столь же непроницаемыми для повелителей фирвулагов. И для женихов на празднике Великой Любви.
– Девять тысяч! – прохрипел Шарн. – О Богиня!
– Бакенщики их дважды пересчитали, вельможный, – ответил Фитхарн. – Девиц больше тыщи. Все в красных сапожках, венках, лентах, а рубинов, да сапфиров, да опалов где только не понатыкано.
– Ну и как они выглядят? – угрюмо спросила Айфа.
Фитхарн замялся. Поджал губы, прищурился, почесал в затылке и снова надвинул на голову островерхую шляпу.
– Ну? – не отставала воительница. – Чего молчишь?
– Ежели в темной спальне. Ваше Величество, да глаза налить как следует…
– Неужто такие уроды? – взревел король.
– Маски-то у них распрекрасные, святая невинность, но, боюсь, настоящего фирвулага им нипочем не обмануть.
– Мы не можем их здесь принимать, – заявила Айфа. – Будет бунт.
– Это в лучшем случае, – вздохнул Шарн.
– Хотите моего совета? – откликнулся Фитхарн. – Надо их спровадить прежде, чем они доберутся до Высокой Цитадели. Встретить их на дороге, устроить пикник – много музыки, выпивки, группа приветствия из нашей самой надежной знати – только чтобы ни у кого неженатых сыновей не было. Задурите этим чучелам мозги, как выражался мой старый друг вождь Бурке. Скажите, что путь до Высокой Цитадели трудный и вы, мол, не хотите их утомлять. К тому же все дворцовые сортиры, как на грех, вышли из строя. А им, ревунам, еще топать и топать – до самой Нионели, через Бельфорскую впадину.
– Поговорим с ними о новом городе, – перебила Айфа. – Покажем умственное кино! Пообещаем скидки на стройматериалы. Дадим вьючных животных и резвых скакунов, чтобы облегчить им путешествие.
– Как?! Отдать моих иноходцев и элладотериев? – простонал король.
– Еще наворуешь, – отрезала жена. – Для такого дела не жалко. Чем быстрее уроды уберутся из Вогезов, тем лучше.
Шарн беспомощно покрутил головой.
– Но это же не решение проблемы. До мая продержим наш народ в неведении, а дальше что? Мы ведь уже дали согласие провести праздник за счет ревунов.
– Придумаем что-нибудь, – успокоила его Айфа. – К тому же нас с тобой здесь не будет. Или забыл? Мы обещали провести Великую Любовь в Гории с Эйкеном Драмом, Мерси-Розмар и всем уцелевшим цветом и рыцарством тану.
– Благодарение Тэ за маленькие радости. Там нам не о чем будет печалиться, кроме как о том, чтобы кто-нибудь не пристукнул.
– Ну так что? – спросил Фитхарн. – Распорядиться насчет пикника?
– Валяй, – кивнул Шарн. – Это ты хорошо удумал, Деревянная Нога. Назначаю тебя церемониймейстером. – Обряжайся в лучшие одежды, доставай из сундука золотую ногу, оправленную в рубины. Будем пудрить мозги этой армии страшилищ, пока у них голова кругом не пойдет. Они не должны заподозрить подвоха… Как думаешь, принесли они с собой свои сокровища?
– Бакенщики докладывают, что лодки ревунов переполнены сундуками и мешками.
Айфа удовлетворенно вздохнула.
– Ну, тогда все как-нибудь образуется.
Торжественная встреча состоялась в устье реки Онион, к югу от Высокой Цитадели, в прелестном уголке, где соловьи пели в густой листве и деревья роняли цвет, как в идиллической пасторали. Король и королева фирвулагов со свитой из самых проверенных придворных, почетным караулом воителей и воительниц и почти всем штатом королевских кухонь закатили такой пир, каких наивные ревуны в глаза не видывали.