Стук каблуков расходился эхом по длинным коридорам. Девушка держала себя из последних сил, чтобы не сорваться на бег. Она хотела узнать все немедленно. Сейчас же. Она простит отца. Да. Это глупая шутка и отец наверняка поторопился. Как и всегда. Он суровый, практически не улыбается, но любит ее. Возможно ли, что он сделал это ради нее? Не ради же выгоды. Невозможно. Они смогут договориться, даже несмотря на то, что ей двадцать и давно уже у ее старых подруг появились дети. Ей не нужно такой жалости. И свадьбы тоже эта не нужна. Только если он объяснить- она не будет упрямиться.
Блондинистые волосы, уложенные в простую прическу, развивались за спиной, а подол платья огнем развивался и словно полыхал.
Амодей всегда себя проклинала, что не может быть такой же холодной с отцом, как и с остальными. Рядом с ним она становится покладистой, как будто под проклятьем, не в силах перечить тому, кто всегда заботился и растил ее. Ее «нет» тонуло в его басовом грубом смехе. И что-то в эти секунды мелькало в голове. Далекое. Знакомое. И очень страшное.
Стук каблуков раздавался на каменных лестницах. Она пролетала через повороты, не обращая внимания на слуг, обеспокоенно смотрящих вслед. Лицо горело, а внутри все плавилось от обиды. Если бы она не прочитала письмо, то получается…Амодей отмахнулась от мыслей, приказав себе не зарекаться об этом. Может, она неправильно поняла, и король Адам точно рассудит ее предположения.
Огромная черная деревянная дверь приближалась. Она с каждым ее шагом становилась все больше. Даже когда Амо замедлилась, то дверь осталась такой же. Она никуда не исчезала, а девушка не могла понять, почему ее сейчас бешено колотит.
- Папа, - шепотом начала девушка, переминаясь с ноги на ногу и пытаясь унять озноб, - Папа, я бы хотела…
Из-за приоткрытой двери послышались голоса, а чувство какой-то «беды» нарастало все сильнее и кололо в самое сердце. Принцесса невольно поежилась.
- Король Адам, неужели этот договор так важен? – раздался первый голос. Амодей сразу заметила, что принадлежал он мужчине.
Девушка как можно беззвучной подошла вплотную к двери, пытаясь рассмотреть происходящее, или хотя бы расслышать то, о чем говорил отец с помощниками.
- Неужели стоит отправлять им королевское оружие? – поинтересовался все тот же мужчина, - А если они узнают?
- Бойся, чтобы не узнала все она, - грубый голос отца резанул по ушам, - Морская Держава-это корабли. А во время моего правления, Амодее стоит находиться по правую руку сопляка принца Эдвина.
«Все-таки это правда», мысленно подметила Дей, подтверждая свои самые мерзкие догадки. Он променял ее. На корабли. На силу. На какого-то мальчишку из Морской Державы.
- Но кронпринцесса нужна здесь, король. В Белой державе, - встрял второй голос.
На минуту в зале повисло молчание и протяжное задумчивое мычание короля. Он всегда так делал, когда злился. Перед наказанием, провинившись, Амо всегда слышала эту задумчивую и страшную паузу.
- А будет ли она нужна здесь, когда все поймет? А? - разразился в гневном крике король, постепенно затихая, - Наверное все вы горите желанием рассказать ей правду.
Советчики молчали. Амодей не понимала, что такого было в его словах, что тишина обрушилась на зал. Какую правду и как в это были замешаны люди, которых она видела впервые. Когда казнила их и заставляла подчиниться отцу.
- Наверное, вы хотите прямо сейчас ворваться в ее покои и рассказать грустную историю, как вышвырнули ее пузатую мать из дворца.
Девушка зажала рукой рот, не понимая совершенно ничего. Перед глазами плыла картинка, как мама куда-то убегала с ней на руках. Все в пятнах, лишь тихий шепот, отдаленно похожий на «Все будет хорошо, дорогая».
- Женщину, именем которой сейчас названа столица, именно вы, этим же составом выставили за дверь, когда была назначена дата женитьбы принца Ричарда, - король повышал и понижал свой бас, - И именно мне вы продали принцеву шлюху за двести золотых. Я взял ее даже с тем, что мать и она были проклятыми ведьмами, с тем, что она простилалась под принцем, а может, и под всем королевским двором.
Мужчина ревел, а Амодей мечтала только зажать уши, чтобы не слышать этого. Они словно плавились. Его рык рвал уши изнутри, а в душе она уже давно задыхалась от яда. «Именно вы мне подсунули эту принцеву шлюху», вырывались отрывками слова отца. Дей отказывалась верить, что сейчас говорил это именно он. Как он мог называть ее мать так? Это неправда. Нет. Он не смеет. О чем они вообще говорят. Амодей теряла смысл, словно совершенно разучившись понимать родной язык. Слова скользили сквозь пальцы, плетью ударяя по обнаженной коже. Девушка задыхалась. Она облокотилась на стену, чтобы не упасть, чтобы переварить слова. Она не готова была такое слышать. Она не хотела слышать. Не такую правду. Только не такую. Как ее мать могли продать? Она же не вещь. Это король Ричард приказал ее продать? Это же он тогда ее продал, а после убил? А отец не купил ее, а спас. Просто она неправильно поняла. Пусть это будет так.