Взгляд изумрудных глаз метался из стороны в сторону. Что же делать дальше?
- Но вы не сказали мне, что, помимо всего, этот ублюдок оставил в ней свой плод, - глаза девушки замерли, и как будто остановилось сердце. Она не слышала его стук, - Думаете, она пощадит вас, когда узнает, чья дочь и кто на самом деле убил ее мать?
Из горла вырвался шумный выдох, похожий на стон молодой королевы, когда та увидела, как голова бывшего короля сидела на пике. Он был наполнен болью, отчаянием и непониманием реальности. Как такое могла произойти? Пальцы дрожали, а изо рта время от времени вырывались обрывистые звуки. Глаза были сухие. Она все еще не понимала услышанного. «Как это, кто по-настоящему убил?» рассеяно повторяла Амодей про себя, словно уже не была уверенна в собственном ответе. «Папа всегда говорил, что это король. Старый король. По ошибке, ее обвинили в колдовстве. А потом…» Даже внутренний голос дергался. Казалось, что внутри все обрывается. Она не слышала шепот из зала. Она не видела стену перед собой. Она не могла больше выдавить из себя и стона. Слишком много. Слишком противно и непонятно. Почему отец так говорил?
- Думаете, она пощадит меня? - грозный крик отца вырвал ее собственных обрушающихся мыслей.
- Она верна Вам, Ваше Высочество, - раздался третий, до этого молчащий голос.
- Да, она преданнее любого из вас, - начал король, - Но это до тех пор, пока я ее отец. Я два года терпел эту шлюху и гнилой выродок Ричарда, пока ее мать, старая ведьма, не отошла. Оставит она меня, узнав, что именно я в тот день, набросился на ее мать? А? Оставит? Оставит, когда узнает, что от меня убегала ее мать? Я не смог тронуть Дею, думая, что продам ее в бордель, но оставит ли она меня, узнав, что я в тот день убил ее мать?
Перед глазами встала тьма, а звуки перестали существовать. Рука сама по себе тянулась к шее, пока ее не перехватили сильным и грубым рывком и толкнули вперед. Девушка дернулась, но послушно поддалась. Мощные руки завели ее собственные за спину, не давая пошевелиться, а в лицо ударил свежий воздух просторного помещения.
- Король, простите, вы просили, любого, кто окажется в это время рядом с вашей дверью, схватить и привести, - над ухом раздался очередной незнакомый мужской голос. У этого мужчины, он был с акцентом.
Амодей попыталась дернуться, но ничего не вышло. Руки лишь сильнее сжали, а принцесса издала сдавленное шипение. Перед глазами прокрашивалась красная пелена. Зубы сами сжимались в потную линию, что скрежет тихим эхо разлетелся по просторной и светлой комнате.
- Дочка, - спокойный голос отца действовал на нее, как смертельная болезнь.
- Ненавижу, - прорычала Дей, сделав новую попытку вырваться из крепких рук.
До ушей донесся смешок. Гнев сжигал Амодей изнутри. Она чувствовала, как та бежит по венам. Заливает лицо, просачивается в легкие и сердце. Если бы не кулон на шее, она уверена, что этот мерзавец был бы уже мертв. Она бы расправилась с ним так же, как с Ричардом. Нет, она бы держала его дольше. Заставила бы мучаться сильнее. Он бы…Девушка дернулась снова.
- Ублюдок, - шипела Дей все громче.
- Вот видите, стоило ей все узнать, я уже не ее любимый отец, - саркастично подметил Адам и залился громким смехом, - Хоть раз в жизни эта старуха мне чем-то помогла. Оставила внучку-выродка тьмы, которую я смог правильно использовать.
- Лучше бы ты убил меня тогда, - грозно рычала девушка, поддаваясь вперед.
- Ваше Высочество, что нам прикажете делать? – осмелев, тихо спросил один из придворных.
- Что делать? - пропустив мимо ушей угрозу дочери, задумчиво повторил король Адам, - Думаю, придется огорчить принца Эдвина и сказать ему, что случился несчастный случай. Одна из темных тварей Проклятого могильника просочилась во дворец, обманула всех и убила принцессу. Заняла ее место, а теперь, я, как хороший отец, узнал в своей дочери ведьму и со скорбью, хочу наказать преступницу.
Мужина улыбнулся. Его жуткая улыбка вызывала в Амодей бурю эмоций. Если помощники пятились назад, то Дей рвалась из крепких рук вперед, лишь бы разорвать это лицо и эту плоть. «Лучше бы ты убил меня тогда», мерзко, словно чужим голосом, прокрутила девушка, и блондинка снова и снова повторяла попытки ожить, словно больной в предсмертной агонии. Темная тварь, вот кем он считал ее все эти годы.