Выйдя из ванной, она обнаружила сервированный переносной стол у окна. На тяжелой белой льняной скатерти была расставлена простая, но элегантная посуда. Блюда были накрыты серебряными крышками. Маленькая бутылка белого вина охлаждалась в ведерке со льдом. Умирая от голода, девушка открыла все крышки.
Она нашла нежнейшее лимонно-спаржевое ризотто, посыпанное тертым миндалем; салат из смешанной зелени, нарезанных груш и сушеной клюквы; свежий хлеб, к которому прилагались разовые упаковки соевого маргарина и черничный крамбл (блюдо западноевропейской и американской кухонь — ягодное или фруктовое пюре очень быстро запекают под крышкой крошеного песочного теста) на десерт. Пиа налетела на еду и съела все до последней крошки.
Вымывшись, удобно устроившись и поев, у Пии не осталось места для тревоги или обид. Она даже не могла удержать глаза открытыми. Еле-еле почистив зубы, девушка заползла между покрывал на большой кровати. Такое ложе сложно назвать тюремным. Она зевнула и, отказавшись от попыток думать, заснула.
***
Чуть раньше Драгос вошел в конференц-зал этажом ниже. Рун следовал за ним по пятам. Расположенный на недалеком и удобном расстоянии от его офиса, большой зал был оснащен черными кожаными сиденьями, огромным полированным дубовым столом и лучшей техникой для телеконференций.
Все Стражи были здесь, за исключением грифонов Бэйна и Константина, которые стояли на страже у дверей Пии. Рун сел около четвертого грифона, Грейдона, и начал раскачиваться на стуле. Тьяго прислонился к дальней стене с темным задумчивым видом. Арьял развалилась, стуча пальцами по столу. Только на охоте она могла быть абсолютно спокойной, в остальное время всегда пребывая в движении. Горгулья Грим сидел так, чтобы иметь возможность наблюдать за Арьял.
Трикс, Фейри, известная так же, как Систл Периункл, глава PR отдела Куэлебре, сидела со скрещенными руками и ногами у другого конца стола. Облако воздушно-лавандовых волос с четырехсотдолларовой прической было растрепано. Она беспрерывно курила, болтая крошечной ногой.
Драгос не стал садиться, как и Тьяго. Вместо этого мужчина прислонился к обитой дубом стене. Он скрестил ноги, руки, и, склонив подбородок, уставился в пол.
Ему не нравились собственные ощущения. Ни на одну гребаную минуту. Он чувствовал нервозность и беспокойство, оставив Пию одну. Эти чувства усиливались с каждым шагом, пока он удалялся от нее. Она выглядела такой потерянной и одинокой посреди большой пустой комнаты.
Ему не нравилось, что девушка смотрела на него, как на непредсказуемую головоломку, которую не могла разгадать. Или бомбу, готовую взорваться у ее лица в любую секунду. Пиа смотрела на него с неопределенностью и недоверием. Снова с чем-то, очень близким к страху.
Она отстранилась от него.
Это было неприемлемо. Но прежде, чем пойти и позаботиться обо всем, что вызревало в этой прекрасной голове, Драгос обязан разобраться с кое-чем.
Подняв глаза, он осмотрел находящихся в помещении людей. Все наблюдали за ним в ожидании.
— Эй, Трикс, — обратился он к пускающей кольца дыма Фейри. — Дядюшка Уриен передает тебе привет.
Трикс начала грязно ругаться, черты кукольного личика исказились. Она воткнула недокуренную сигарету в пепельницу.
— Что этот ублюдок сделал на этот раз?
— Все в курсе того, что произошло до того момента, когда ты позвонил из Южной Каролины. Мы разбирались с Эльфийскими проблемами. Они наложили эмбарго на торговлю и деловые отношения с Куэлбере Энтерпрайзис и любыми другими компаниями, принадлежащими Верам. Эльфы поклялись, что сопроводили тебя и женщину до границы. Они настаивают на том, чтобы узнать о ее дальнейшей судьбе.
— То есть обо всем, кроме того, что воровка расположилась в пентхаусе и для нее наняли частного шеф-повара? Да, мы говорим о жестоком и необычном наказании, — зашептала Арьял Гриму, но острый слух Драгоса уловил бы это в любом случае. Сейчас Дракон предпочел проигнорировать шпильку.
— Они сопроводили нас до границы. Это правда, настолько насколько это возможно, — продолжил он. Дракон рассказал своим людям все остальное, опуская произошедшее между ним и Пией, и все, что касалось ее секретов. Пиа была его тайной. Ничьей больше. Он намерен разгадать все сам.