Сидя у окна и глядя, как он рубит дрова — движения его были выверенными, красивыми и бесконечно одинокими, — Анфиса думала о его будущем. О бесконечности, что лежала перед ним. И её сердце сжималось от щемящей жалости. Что останется от неё в этой вечности? Она — лишь миг, короткая вспышка свечи на фоне бескрайней ночи. Капля в море его долгой, долгой жизни.
Она поймала его взгляд. Он остановился, топор в его руке замер. И в его глазах, таких старых и таких юных, она прочитала то же самое — понимание неизбежного и бездонную нежность.
«Запомнишь ли ты меня, сынок? — мысленно спросила она. — Или я сотрусь, как стирается надпись на песке?»
И тогда ей показалось, что нет. Не сотрётся. Потому что она была в начале. Она была его первым словом, его первой грустью, его первым и, возможно, единственным по-настоящему родным существом во всей этой грядущей бесконечности. Она была тем берегом, от которого он отплыл, и, она надеялась, тем якорем, что навсегда останется в глубине его памяти.
Он подошёл к окну, и его крупная, холодная ладонь легла на её сморщенную руку. Они не говорили ни слова. Всё уже было сказано за долгие годы тишины, понимания и любви, странной, как сама их судьба, и бесконечной, как его жизнь.
От автора
Всем приветик)))
Очень рада, что вы добрались до этого момента. Надеюсь вам не было скучно, и было интересно.
Я знаю что всё очень сумбурно, ну тут уже ничего не поделаешь, на что хватило моего воображения.
Если вы увидели какие-то ошибки, то пожалуйста напишите в комментариях, я исправлю, если не затеряюсь в повседневной рутине.
Целую и обнимаю! ❤️ Давайте вместе узнаем, что будет дальше, и что там наскребли в моей голове мои тараканы! 😅
0 - 1
Сто лет назад долина Острых Копий была адом. Земля, пропитанная кровью и ненавистью, оглашалась предсмертными хрипениями людей и вампиров. Два мира, столетиями делившие один континент, сошлись в решающей битве.
Со стороны людей, в сияющих доспехах, армией командовал прославленный генерал лорд Кассиан фон Хельмар. Со стороны ночных детей — граф Луциан фон Кровавая Заря, один из старейших и самых грозных генералов вампирской знати. Их встреча на поле боя была столкновением титанов. Меч Кассиана, зачарованный солнечным светом, и древняя магия Луциана — казалось, сама земля содрогалась от их ярости.
Именно в этот момент он увидел её.
Девушка, не в доспехах, а в простом платье сестры милосердия, бросилась между сражающимися, чтобы утащить с поля боя раненого юнца. Шаль с её головы слетела, открывая лицо, озарённое не красотой, но отчаянной, святой смелостью. Это была Элеонора, дочь генерала фон Хельмара.
Их взгляды встретились на мгновение — пылающие багровые глаза вампира и полные решимости синие глаза человека. В этом взгляде не было ненависти. Было изумление. Она замерла, глядя на него не как на чудовище, а как на живую боль, на трагедию. А он, привыкший к страху и ярости в глазах смертных, увидел в её взгляде что-то, от чего дрогнуло его древнее, ледяное сердце.
Он не стал её убивать. Он просто развернулся и исчез в клубах дыма и хаоса, оставив её стоять с бешено колотящимся сердцем.
Война зашла в тупик. Обе стороны были истощены. И в этой тревожной тишине начали робко звучать голоса мира. Первыми заговорили купцы и философы. А потом, на тайной встрече в нейтральном монастыре, снова встретились они — Луциан и Элеонора. Она была там как переводчица и посланница своего отца. Он — как представитель Совета Старейшин.
Искра, промелькнувшая на поле боя, разгорелась в пламя. Их беседы, начавшиеся с политики, быстро перешли в нечто большее. Она рассказывала ему о человеческой короткой, но яркой жизни, о надежде. Он открывал ей мудрость веков, сложную культуру своего народа, его музыку, поэзию, не имеющую ничего общего с кровожадными сказками.
Они полюбили друг друга. Тайно, опасно, вопреки всему. Их любовь стала их личным вкладом в хрупкое дело мира.