0 - 2
Мирное движение набирало силу, и в этом была огромная заслуга Луциана и Элеоноры. Их союз, о котором вскоре стало известно, был живым доказательством того, что два народа могут сосуществовать. Они изо всех сил старались воплотить свою мечту. Луциан, веками знавший только войну, теперь говорил о понимании. Элеонора, дочь солдата, убеждала своих, что вампиры — не бессердечные монстры.
Их усилия начали приносить плоды. Был подписан предварительный пакт. Оставалось всего ничего — финальная встреча и торжественное провозглашение эры мира.
В тот вечер они встретились в своём тайном месте — заброшенной оранжерее в приграничных землях. Лунный свет струился сквозь разбитые стекла, окутывая серебром засохшие розы.
— Представляешь, Луциан, — говорила Элеонора, её глаза сияли, — наши дети… и люди, и вампиры… они будут играть вместе. Они не будут знать, что такое эта ненависть.
Он смотрел на неё, и его сердце, бившееся так часто, как никогда раньше, наполнялось такой нежностью, что ему казалось, оно вот-вот разорвётся. Он знал, что её век короток. Всего лишь миг для него. Но он поклялся себе: прожить этот миг с ней, а когда он закончится, уйти вслед за ней. Без неё вечность не имела смысла.
— Всё получится, моя заря, — прошептал он, обнимая её. — Мы построим этот мир. Для тебя.
Она прижалась к его груди, и её рука скользнула под плащ. В её глазах стояли слёзы, которые он принял за слёзы счастья.
— Я люблю тебя, Луциан, — выдохнула она.
— И я тебя, моя Элеонора. Больше жизни.
И в этот миг он почувствовал жгучую, разрывающую боль. Он отшатнулся, с изумлением глядя на рукоять серебряного кинжала, торчащую у него в груди. Яд, заговорённый солнечным светом, мгновенно разливался по его жилам, выжигая силу.
0 - 3
Мысли Луциана понеслись вихрем. Годы войны. Лица павших друзей. И… её улыбка. Их тихие беседы. Её вера. Гнев, чёрный и всепоглощающий, поднялся в нём. Он мог. Даже сейчас, умирая, он мог разорвать её на части последним всплеском силы.
Он поднял на неё взгляд. Она стояла, вся в слезах, с окровавленными руками, и смотрела на него с таким ужасом и отчаянием, что его гнев вдруг исчез, испарился. В её глазах он увидел не торжество предателя, а бездонную муку.
— Почему? — выдохнул он, и из его губ тоже потекла кровь. — Элеонора… зачем?
— Они взяли отца, — её голос был сломанным шёпотом. — Сторонники войны. Они сказали… что убьют его, если я не… не докажу свою «верность человечеству». Они сказали, что ты обманываешь меня… что используешь меня, а потом предашь наш род… Прости… О, Боги, прости…
Он понял. Ненависть, с которой они боролись, нанесла свой последний, самый точный удар. Она стала её оружием.
Силы покидали его. Он пошатнулся. Но вместо того чтобы обрушить на неё свою ярость, он медленно, с нечеловеческим усилием, поднял руку и коснулся её щеки, смахивая слезу.
— Я… прощаю тебя, — прошептал он. И, собрав последние остатки жизни, он потянулся к ней и поцеловал её в губы. В поцелуе был вкус его крови и её слёз. Поцелуй прощения и вечной любви.
Затем его ноги подкосились, и он рухнул на каменный пол. Элеонора вскрикнула, упав рядом на колени, вцепившись в его холодеющую руку.
— Луциан! — рыдала она. — Луциан!
Свет в его багровых глазах медленно угасал, растворяясь в бездне. Но в самый последний миг в них отразилась лишь бесконечная нежность.
— Я… люблю тебя… Элеонора… — его голос был тише шелеста листьев.
— Я тоже люблю тебя! — закричала она в отчаянии. — Луциан! Прости меня!
Но он уже не слышал. В его угасающем сознании промелькнула последняя, отчаянная мысль, молитва к безжалостным силам мироздания: «Если есть следующая жизнь… пусть я буду человеком… чтобы любить тебя без этой проклятой тени… чтобы мы были просто мужчиной и женщиной…»
И наступила тишина. Свет в его глазах погас. Элеонора осталась сидеть на холодном камне, держа руку мёртвого вампира, своего единственного любимого, которого она убила, чтобы спасти отца, и тем самым погубила их общую мечту о мире. Её тихие всхлипы были единственным звуком в огромной, пустой оранжерее, где всего несколько минут назад цвела их надежда.
От автора 2
И снова приветик)
На самом деле вся история как раз началась с этой задумки. С запретной любви и предательства. Избитое клише, ну да ладно.