— Спасибо, — сказал он, и в этом слове была целая жизнь.
Перед уходом он обошел ещё несколько домов, где его знали дольше всех. С тем самым дедом, с семьёй кузнеца, чей сын когда-то крикнул ему «Красный Глаз, давай с нами!». Прощание было тихим, без лишних слов.
Вернувшись в пустую избу, он собрал в дорожный мешок немногое. И тогда его взгляд упал на маленький, невзрачный предмет, лежавший на полке у печки. Это была напёрсток Анфисы. Простой, медный, весь в мелких вмятинах от долгой работы. Он взял его в ладонь. Он была холодный, но в памяти всплыл тёплый образ матери, склонившейся над шитьём при свете лучины.
Он продел в напёрсток прочный кожаный шнур и повесил его на шею, на то место, где когда-то лежал его гербовый кулон. Теперь здесь висел его самый ценный герб — герб материнской любви и труда.
В полночь, когда деревня погрузилась в сон, он вышел из избы. Никто не видел, как его высокая тень скользнула между домами. Он остановился на краю деревни, у старого дуба, и окинул взглядом спящие избы, тёмные огороды и дорогу, что вела к лес.
Затем он повернулся и бесшумно шагнул в ночь. Впереди лежала вечность. Но теперь он уносил с собой не только память о предательстве и боли. Он уносил в своём сердце дом.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов