Что-то в его тоне заставило Анфису дрогнуть. Осторожно, как драгоценность, она протянула ему сверток. Все ее тело было напряжено, готовая в любой миг выхватить ребенка назад.
Касиус с неожиданной нежностью принял Луциана и начал разворачивать пеленки, внимательно осматривая его бледную кожу, тонкие пальцы. Его взгляд скользнул по впалому животику, и он тихо вздохнул. И вдруг его пальцы замерли на шее младенца, наткнувшись на металл. Он откинул ткань, и его глаза, и без того широкие, расширились от изумления.
— Откуда у тебя это? — прошептал он, касаясь алого кулона с замысловатыми завитками. Он резко поднял взгляд на Анфису. — Женщина, откуда ты взяла этого ребенка?
— Это мой сын! — тут же выпалила она, чувствуя, как сердце уходит в пятки. Она потянулась, чтобы забрать Луциана, но Касиус мягко, но твердо отвел ее руку.
— Успокойтесь. Я дал слово не забирать его. И сдержу его. Но вы должны сказать мне правду. Этот младенец — не полукровка. Он чистокровный вампр. К тому же ещё и аристакрат. И кулон на его шее — герб одного из древнейших Домов.
Анфиса почувствовала, как земля уходит из-под ног.
—Я... я так и думала, что зря не выбросила эту вещь, — растерянно прошептала она.
— Выбросить? — Касиус фыркнул, но без злобы. — Ни в коем случае. Эта вещь, возможно, единственное, что связывает его с его родом. Она ему нужна. И не снимайте ее.
Запоминая его слова, Анфиса кивнула. Под его спокойным, но настойчивым взглядом ее оборона рухнула. И она рассказала. О лесе, о разгромленной карете, о растерзанных телах, о мертвой вампирше и о крике, доносившемся из-под сиденья.
Касиус слушал молча, и в его глазах мелькали то ужас, то понимание, а в конце — странная, почти отеческая жалость.
—Вы поступили... очень необдуманно, — тихо сказал он, когда она закончила. — Но раз уж сердце ваше выбрало этот путь... что ж, пусть будет так.
— Вы... вы не отнимете его? — снова, уже плача, выдохнула Анфиса.
Касиус мягко улыбнулся, на этот раз стараясь не показывать клыков.
—Я — простой торговец, женщина. Без рода и племени, без владений и амбиций. Мне не нужны чужие дети, даже аристократических кровей. У меня своих забот хватает.
Он бережно передал Луциана обратно в дрожащие руки Анфисы. Та прижала сына к себе, и волна такого всепоглощающего облегчения накатила на нее, что она едва устояла на ногах.
1 - 6
Касиус наблюдал, как Анфиса судорожно прижимает к себе ослабевшего ребенка, и в его глазах мелькнуло понимание.
— Женщина, — мягко произнес он. — Ваш сын… он вампир. Настоящий, чистокровный. И ему нужна не каша, а кровь.
Анфиса замерла, уставившись на него в немом потрясении. Казалось, сама мысль об этом была настолько чудовищна, что не укладывалась в голове. Но потом она с силой шлепнула себя ладонью по лбу, и ее плечи обмякли.
— Точно… — прошептала она, тяжело опускаясь на стул. — Как же я сама не догадалась? — Всё встало на свои места: его странная бледность, отказ от обычной еды, эта ужасная слабость. Она смотрела на чужие, багровые глаза Касиуса и видела в них не зло, а ответ.
— Человеческая пища для него не подходит — продолжал вампир. — Его тело не может её принять. Может быть он и сможет что-то съесть,когда вырастет, но это довольно бесполезное занятие.
Теперь главным вопросом стало: где же ей, простой крестьянке, добывать кровь? На ее лице было написано такое смятение, что Касиус, недолго думая, достал из своей дорожной сумки небольшую кожаную флягу.
— Вот, — он протянул ей её. — Из моих запасов. Попробуйте дать ему.
Анфиса с опаской взяла флягу. Рука её дрожала, когда она поднесла её к губам Луциана. Мальчик на мгновение замер, принюхиваясь, а потом ухватился за горлышко и начал жадно пить. Анфиса побледнела, наблюдая, как её сын поглощает тёмную жидкость, но отвести взгляд не могла. И вот, почти на глазах, восковую бледность на личике Луциана сменился легкий румянец, его дыхание стало ровнее, а тельце расслабилось, насытившись. Впервые за долгие дни он не срыгвал. В сердце Анфисы вспыхнула новая, осторожная надежда.
— Конечно, для него идеальна была бы человеческая… — начал Касиус, но, увидев, как женщина смущенно отводит глаза, тут же добавил: — Но на первых порах сойдет и кровь животных. Ни в коем случае не снимайте с него кулон, — строго сказал он. — В нём заключена магия, подавляющая жажду. Такие обереги носят наши дети, пока не научатся контролировать свои инстинкты. Без него… он мог бы стать опасен для всех вокруг, даже для вас.