Он меня не догнал, но я еще спорила с идиотом у входа в дом, когда он резко затормозил, разбрасывая гравий.
Я достала телефон и дала охраннику прослушать сообщение Адама.
— Он меня ждет.
Идиот покачал головой.
— Мне приказано — никого, кроме стаи.
— Она из стаи, Эллиот, придурок, — сказала Хани, выходя из двери. — Адам объявил ее своей подругой, что тебе отлично известно. Впусти.
Хани схватила Эллиота за рукав и оттащила от двери.
Я взяла Кайла за руку и провела мимо придурка-охранника. Везде были вервольфы. Я знаю, что в стае Адама их около тридцати, но готова поклясться: в просторной гостиной Адама их было вдвое больше.
— Это Кайл, — сказала я Хани, ведя Кайла по лестнице.
— Привет, Кайл, — ответила Хани. — Уоррен говорил мне о вас.
Я не знала, что она из друзей Уоррена, но размазанная косметика свидетельствовала, что Хани плакала.
Она не пошла за нами по лестнице: несомненно, ей предстояло несколько неприятных минут с Эллиотом, прежде чем она сможет заняться чем-нибудь другим. Хоть он и идиот, Эллиот доминант и по рангу в стае гораздо выше Хани, чей статус зависит от ее подчиняющегося мужа. Я уже говорила, что этикет вервольфов сложился столетия назад? Ради нас Хани поистине сунула шею в петлю.
В доме Адама пять больших спален, но мне не пришлось гадать, в которой Уоррен. С верха лестницы я почуяла запах крови, а у двери стоял Даррил, второй Адама, точно нубиец, охраняющий фараона.
Он хмуро поглядел на меня. Я уверена: причина была в том, что я посвятила человека в дела стаи. Но у меня не было на него ни времени, ни терпения.
— Иди спаси Хани от идиота, который пытался не впустить меня.
Он мешкал.
— Иди.
Адама я не видела, но это по его приказу Даррил мимо нас спустился по лестнице.
Кайл первым вошел в комнату и неожиданно остановился, мешая мне смотреть. Пришлось нырнуть ему под руку. Только тогда я смогла что-то увидеть.
Плохо дело.
С кровати сняли все, кроме последней простыни, и Сэмюэль возился с истерзанным окровавленным существом, которое было Уорреном. Я не винила Кайла в его колебаниях. Если бы не запах, я бы не узнала лежащего на кровати: слишком мало в нем осталось того, что можно узнать.
Адам прислонился к стене, чтобы не мешать Сэмюэлю. Иногда, если один из стаи тяжело ранен, ему могут помочь кровь и плоть Альфы. На левой руке Адама была свежая повязка. Он посмотрел на нас, на Кайла. Потом на меня и коротко одобрительно кивнул.
Увидел Кайла и Сэмюэль и кивком подозвал его к изголовью кровати.
— Говори с ним, — сказал он. — Он выберется, если очень захочет. Только обязательно дай ему причину. — Потом сказал мне: — Не вмешивайся, если только я о чем-нибудь не попрошу.
Кайл, чьи слаксы стоят больше моего месячного заработка, не раздумывая сел на окровавленный пол у кровати и заговорил… о бейсболе. Я отключилась от него и сосредоточилась на Уоррене, словно удерживала его одной силой воли. Дышал он неглубоко и неровно.
— Сэмюэль считает, что он ранен вчера ночью, — прошептал мне Адам. — Я отправил людей на поиски Бена — он был с Уорреном — но пока никаких его следов нет.
— А Стефан? — спросила я.
Глаза Адама чуть сузились, но я смотрела прямо в. них, слишком расстроенная, чтобы тревожиться из-за проклятого доминирования или других игр.
— И вампира никаких следов, — сказал, наконец Адам. — Тот, кто ранил Уоррена, бросил его у дядюшки Майка. — Дядюшке Майку принадлежит бар в Паско, где собираются местные иные. — Тот, кто открывал бар, утром нашел Уоррена в помойном баке, когда выносил мусор. Он позвонил Майку, а Майк мне.
— Если это было вчера ночью, почему он не излечивается? — спросила я, плотнее обхватывая себя руками. Тот, кто сделал это с. Уорреном, мог сделать то же самое или еще что-нибудь похуже со Стефаном. Что если Уоррен умрет? Что если Стефан уже мертв? Мертв бесповоротно, брошенный где-нибудь в другой помойный бак. Я вспомнила, с каким наслаждением Литтлтон убивал горничную. Почему я убедила себя, что вервольфы и вампир с ним справятся?
— Почти все раны нанесены серебряным лезвием — отсутствующим голосом сказал мне Сэмюэль: все его внимание было обращено на работу. — А другие раны, например сломанные ребра, заживают медленней, потому что организм перегружен, он пытается справиться со всем одновременно.
— Вы знаете, куда они направлялись ночью? — спросила я.
Сэмюэль ужасно быстро работает иглой. Не понимаю, как он определял, где делать стежки: на мой взгляд, Уоррен походил на отбивную.