— И какова же плата? — спросила я.
Я почему-то сомневалась, что эта дама захочет слушать мое пение: у нее нет чувства юмора дядюшки Майка. Когда эта мысль пришла мне в голову, я вдруг поняла, что, как только дядюшка Майк объявил меня своей гостьей, никто из малого народа уже не мог обидеть меня, не бросив вызов ему; именно поэтому та крупная женщина; разочарованно вздохнула, когда дядюшка Майк назвал меня своей гостьей, хотя и обрек меня на пение перед всем сборищем.
Я так погрузилась в мысли, что едва не прослушала ответ Наоми.
— У вас есть связи с вервольфами. Я хочу, чтоб Альфа вступился за нас. Если Стефан умер, мы тоже мертвы. Марсилия разбросает нас по зверинцам других вампиров, и мы проживем там в заключении до смерти.
— Остальные вампиры просто убивают свою… — я едва не сказала «пищу» и, так как не могла придумать более вежливого выражения, просто замолчала.
Она покачала головой.
— Не специально, но большинство их не умеет владеть собой так, как Стефан. Мы принадлежим Стефану. Это значит, что другие вампиры действуют на наше сознание подругому. Особенно на тех, кто привязан, как Джой. Когда на привязанного воздействует другой вампир, не тот, к которому он привязан, можно ожидать чего угодно. Я слышала разговоры о том, почему Стефан не полностью подчиняется Марсилии. Будто бы его создал другой вампир. Нет, они нас долго держать в живых не будут.
— Значит, если Стефан умер навсегда?..
Она мрачно улыбнулась.
— Мы все умрем.
— И вы считаете, что вервольфы могут помочь?
Она кивнула.
— Марсилия перед ними в долгу. Это долг крови. Колдун — вампир, а значит, Марсилия в ответе. Когда к охоте подключились два вервольфа, Марсилия стала отвечать и за них. И так как один из них тяжело ранен, а второй… — Она выразительно пожала плечами. — Если ваш Альфа в уплату попросит нас, она отдаст.
— Но ее будет тревожить ваше молчание.
— Если мы отойдем в собственность вервольфам, наше молчание станет их проблемой.
— Я поговорю с вервольфами, — пообещала я. — Но у меня нет особого влияния. — Особенно если и Адам с Сэмюэлем мертвы. От этой мысли мне стало трудно дышать, но я отогнала ее. — Расскажите, как устроена семья.
Наоми с видимым усилием взяла себя в руки и заговорила как самый настоящий преподаватель, каким когда-то была.
— Начну с общего, потом перейду к частностям, ладно? Но вы должны понять, что общие положения не распространяются на все частности: большинство вампиров следуют им, но не все.
— Хорошо, — ответила я, жалея, что у меня нет блокнота для заметок.
— Вампир предпочитает держать под рукой постоянный запас пищи, поэтому при нем живет несколько человек, обычно от трех до семи. Трех достаточно, чтобы давать пищу в течение месяца, пока они не умрут; семерых хватает на полгода: вампир у каждого берет понемногу. Поэтому они живут дольше.
— Но в Тройном городе не исчезает ежемесячно по сорок человек, — возразила я. — А я знаю, что у Марсилии больше десяти вампиров.
Наоми мрачно улыбнулась.
— Они не охотятся на своей территории. Меня Стефан нашел в Чикаго: я преподавала в Северо-Западном университете. Рейчел из Сиэтла. Я думаю, единственным, кого Стефан нашел в Тройном городе, был Дэниэл, да и тот ехал автостопом из Канады.
Почему-то ее слова о Дэниэле заставили меня посмотреть в сторону раковины, но, должно быть, пока мы разговаривали, молодой человек ушел. Думая об этом, я поняла, что уже некоторое время его не слышу. Меня встревожило то, что я не слышала, как он ушел.
— Значит, вампирам нужно постоянно пополнять свой зверинец?
— Большинству, — кивнула Наоми. — Как ты знаешь, Стефан поступает по-другому. Нас в этом доме четырнадцать постоянных жителей, и есть еще с десяток приходящих время от времени. Обычно Стефан не убивает добычу.
— А Томми? — негромко напомнила Рейчел.
Наоми пренебрежительно отмахнулась от ее слов.
— Томми был уже болен. — Она посмотрела на меня. — Когда малый народ перестал таиться, Стефана начало тревожить то же самое, что заставило других перестать таиться. Он заявил и семье, и правящему совету вампиров, что дальше так жить нельзя, если они хотят выжить. Он и так уже содержал большой зверинец, потому что он не убивает людей, у него репутация мягкосердечного. Мне говорили, что Марсилия считает его заботу о нас «забавной».
Она иронически посмотрела на меня.
— Стефан начал экспериментировать. Он искал для вампиров возможность сосуществовать с людьми. Меня он нашел, когда я умирала от лейкемии, и предложил свой способ сохранить жизнь.