— Она в порядке? — спросил Стефан. Что-то в его голосе меня встревожило.
Губы Сэмюэля напряглись.
— Я не ветеринар, я врач. Могу только сказать, что сломанных костей нет, но, пока она не встала на ноги, это все, что я знаю.
Я попыталась перемениться, чтобы помочь ему, но испытала только острую боль в груди около ребер. И в панике негромко заскулила.
— Что болит? — спросил Сэмюэль, проводя пальцем по моей нижней челюсти.
Тоже больно. Я дернулась, и он отвел руку.
— Подожди, — сказал Стефан с противоположной стороны дивана.
Голос его звучал неправильно. После того, что с ним сделал этот одержимый демоном вампир, я должна была убедиться, что со Стефаном все в порядке. Я повернулась, скуля от боли, и смогла наконец посмотреть на вампира здоровым глазом.
Стефан сидел на полу возле дивана, но, когда я на него посмотрела, встал на колени, так, как стоял, когда был под властью колдуна.
Краем глаза я уловила внезапный прыжок Сэмюэля. Но Стефан под рукой Сэмюэля просто растаял, исчез. Он двигался странно. Вначале я решила, что он ранен, что Сэмюэль уже добрался до него, но потом сообразила, что он движется, как марионетка Марсилии, госпожи местной семьи вампиров, или как старый-старый вампир, забывший, что значит быть человеком.
— Мир, волк, — сказал Стефан, и я поняла, что с его голосом неладно. Голос был мертвым, лишенным эмоций. — Попробуй снять с нее шлейку. Я думаю, она пытается перемениться, но в шлейке не может это сделать.
Я не замечала, что шлейка по-прежнему на мне. Сэмюэль зашипел, коснувшись пряжек.
— Это серебро, — сказал Стефан, не приближаясь. — Могу расстегнуть, если позволишь.
— Тебе придется многое объяснить, вампир, — проворчал Сэмюэль.
Из всех известных мне вервольфов Сэмюэль — самый спокойный и уравновешенный, но угроза, прозвучавшая в его голосе, отозвалась у меня дрожью в грудной клетке.
— Ты задавал вопросы, на которые я не могу ответить, — спокойно сказал Стефан, но в его голосе появились более теплые, человеческие оттенки. — Очень надеюсь, что Мерседес сможет удовлетворить твое и мое любопытство.
Но сначала кто-то должен снять с нее шлейку, чтобы она могла вернуться к человеческому облику.
Сэмюэль замялся, потом отошел.
— Давай, — сказал он — скорее прорычал, чем сказал.
Стефан двигался медленно. Он подождал, пока Сэмюэль отойдет подальше, прежде чем прикоснуться ко мне. От него пахло моим шампунем, и волосы у него были влажные. Должно быть, принял душ и где-то отыскал чистую одежду. В той комнате в отеле повсюду была кровь убитой женщины. Мои лапы все еще были покрыты ею.
Я на мгновение, внутренней памятью, вспомнила, как хлюпал ковер, пропитанный темной вязкой жидкостью. Меня едва не стошнило, но резкая боль в голове послужила необходимым отвлечением.
Стефану не потребовалось много времени, чтобы снять шлейку, и как только он ее снял, я переменилась. Стефан отошел, и Сэмюэль снова занял свое место возле меня.
И гневно поджал губы, когда коснулся моего плеча. Я покосилась вниз и увидела, что кожа сплошь покрыта синяками, и шлейка сильно ее натерла. Повсюду видны были кусочки свернувшейся крови цвета ржавчины. Я словно побывала в автомобильной аварии.
Стоило мне подумать об автомобилях, как я вспомнила о работе. Посмотрела в окно, но небо было еще темное.
— Который час? — спросила я. Голос звучал хрипло.
Ответил вампир:
— Пять сорок пять.
— Мне нужно одеться.
Я резко встала — и напрасно. Я схватилась за голову, чертыхнулась и снова села, чтобы не упасть.
Сэмюэль отвел мои руки от лба.
— Открой глаза, Мерси.
Я постаралась, но левый глаз по-прежнему открывался с большим трудом. Как только я открыла оба глаза, Сэмюель ослепил меня фонариком.
— Черт побери, Сэм, — сказала я, пытаясь вырваться.
— Еще разок, и все.
Он был безжалостен и на этот раз сам раскрыл мой глаз. Потом отложил фонарик и провел руками по моей голове. Когда его пальцы отыскали больное место, я зашипела.
— Сотрясения нет, Мерси, хотя у тебя на голове шишка размером с яйцо и, если не ошибаюсь, левая часть лица к утру станет лиловой. Так почему этот кровосос утверждает, что ты, по меньшей мере, последние сорок пять минут была без сознания?
— Уже ближе к часу, — сказал Стефан. Он снова сел на пол, еще дальше от меня, но продолжал с напряженностью хищника внимательно наблюдать за мной.
— Не знаю, — ответила я, и мой голос дрожал гораздо сильнее, чем хотелось бы.