Я облизала губы и почувствовала вкус крови, а может, это был сложнейший эликсир какого-то средневекового алхимика. Только что кровь была сладкой и отдавала железом, а в следующее мгновение от нее горело во рту.
Темная кровь на прутьях решетки искрилась, искры вспыхивали и на коже вампира.
Лицо его было скрыто за поднятым коленом.
— Дело сделано, — прошептал он.
Я оттолкнулась от клетки и здоровой рукой неловко постаралась отбросить его дымящуюся руку, отпихивая Стефана внутрь клетки, подальше от прутьев. Его обгорелая кожа показалась мне приятно прохладной.
Он медленно убрал руку и поднял голову, закрыв глаза, когда тусклая лампа, освободившись от действия магии, снова вспыхнула.
— Действовать будет недолго, — сказал он мне. — Ты ранена, поэтому старайся не причинять себе дополнительный ущерб.
Я начала спрашивать, но тут Сэмюэль и Адам завыли забыв о Стефане, и я присоединилась к их хору. А когда их вой стих, я услышала, как кто-то спускается по лестнице. Похоже, Литтлтон что-то тащит.
Я упала на землю, закрыв лицо волосами, чтобы спрятать его, и только тут поняла, что чувствую себя лучше. Намного лучше. Да я поразительно хорошо себя чувствую!
Створка двери с треском распахнулась. Сквозь волосы я увидела, как в дверь влетел Андре и безжизненной грудой рухнул на пол.
Литтлтону нравится все бросать.
— Ты неправильно вел себя, — пожаловался он, втаскивая за заднюю лапу обмякшего рыжего волка. — Ты должен был делать, что я велю. Я не велел тебе убивать волка, ведь еще не полночь. И твоя торопливость не помешает мне развлекаться.
Он посмотрел на нас, точнее, на Стефана. Я почти закрыла глаза. Надеялась, что из-за волос не видно, что я в сознании.
— Прости, — сказал он сокрушенно, подходе к Стефану и по-прежнему волоча за собой Бена. — Я был не очень хорошим хозяином. Я не сознавал, что ты жаждешь, иначе предоставил бы тебе еду. Но, наверно, сейчас я это сделал.
Он бросил Бена и толкнул меня ногой.
— Я мог бы немного поиграть с этой, — сказал он со вздохом. — Но людей хватает надолго. Однако я, может быть, принесу несколько человек тебе на корм. Будет забавно выпустить их здесь и смотреть, как ты будешь их подзывать.
Бен не был мертв: я видела, как поднимаются и опускаются его ребра. Но и невредим он не был. На бедре у него была разорвана кожа, из разрыва сочилась кровь; одна нога была необычно изогнута на два дюйма ниже сустава. Его голову я не могла видеть: мешало остальное тело.
Литтлтон вернулся к Андре. Он поднял его и осторожно, как любовника, понес к свету между клетками.
По-прежнему держа Андре, он сел на свету. Уложил Андре, как куклу, устроив его голову у себя на коленях. Лицо Андре было залито кровью.
Я облизнула нижнюю губу, стараясь не наслаждаться вкусом крови вампира.
Литтлтон укусил себя за запястье, на мгновение продемонстрировав клыки, и поднес рану ко рту Андре.
— Ты понимаешь, — шептал он Андре. — Только ты. Ты понимаешь, что смерть могущественней жизни. Сильнее секса. Управляя смертью, управляешь всей вселенной.
Это должно было прозвучать мелодраматически. Но от лихорадочного шепота и у меня зашевелились волосы на затылке.
— Кровь, — говорил он бесчувственному Андре. — Кровь — символ жизни и смерти.
Наконец Андре шевелился, схватил запястье Литтлтона, подтащил ко рту и скорчился над ним. Как голодный Дэниэл свернулся возле запястья самого Андре во время суда. Мне бы хотелось, чтобы кровь Стефана не была такой вкусной.
Андре открыл глаза и осмотрелся.
Я ожидала, что глаза у него будут гореть, как у Дэниэла. Но нет, его взгляд был внимателен и напряжен. Он сосредоточился на Стефане.
Литтлтон гладил Андре по волосам и что-то бормотал, его глаза были закрыты. Поэтому я рискнула шелохнуться, привлекая взгляд Андре. Когда он посмотрел на меня, я пошевелилась энергичнее, открыв его взгляду кол.
Андре снова закрыл глаза, неожиданно выпустил руку Литтлтона, так что она упала, и перевернулся, встав на четвереньки и оказавшись между Литтлтоном и мной таким образом, что закрыл меня собой.
— Кровь — это жизнь, — сказал Андре голосом, какой я у него раньше не слышала. Голос распространялся по комнате, как туман, и оседал у меня на коже. — Кровь — это смерть.
— Да, — ответил Литтлтон ошеломленно, и я вспомнила, что чувствовала, когда Стефан пил мою кровь. До этого мгновения я и не вспоминала, что он пил мою кровь.