— Клянусь Крестом, капитан! — Солдат изумленно осматривал незадачливого капитана. — Что случилось с вашей одеждой?
— Дай мне свой плащ, олух! — Хельцингер сорвал плащ с плеч стражника. — Бруно и Джузеппе — вон в той конюшне, связаны и запихнуты в бочки. Пошли туда кого-нибудь. Остальные — за мной, живо!
Фуггер подбежал к воротам как раз в тот момент, когда Хельцингер схватил пику и повел в ворота отряд, сформированный из солдат и только что набранных преступников, Фуггер последовал за ними, неловко выхватив пистолет из-под плаща и крича так же громко, как остальные.
Двор за воротами был полнехонек арестованных и стражников, рыдающих детей, разъяренных мужчин, вопящих женщин. Внезапное появление людей Хельцингера, которые расталкивали и колотили окружающих, только накалило атмосферу. Они пробились к столу, установленному перед камерами для женщин. Сидевший там офицер при их приближении встал.
— Вы не можете быть Люцием Хельцингером, — заявил он, стараясь держаться решительно, хотя на его лице отразилась тревога. — Люций Хельцингер — внутри. Он всего пять минут назад провел туда арестантку. Трастеверийскую ведьму.
— Трастеверийскую ведьму? Тра… Иисусе, дурень! — Люций еле удержался, чтобы не ударить офицера. — Он тебя надул. Он пришел, чтобы освободить какую-нибудь бабу-предательницу. За мной, ребята! А ты позови еще солдат и запри все ворота.
— Нет, капитан, вам не туда! Он пошел не в женские камеры. Он спустился вниз. — Тюремщик, надеясь смягчить свою вину, удержал Хельцингера за руку. — В Тартар.
Ударом тупого конца пики капитан попытался открыть низкую дверь, однако она зацепилась за что-то и не поддавалась. Двое солдат навалились на нее и с трудом отворили. Тело одного из стражников скатилось на несколько ступенек вниз и остановилось.
— Вперед, ребята!
Люций решил командовать из-за их спин. Человек, с которым он имел короткую стычку в сарае, был не из тех, с кем капитану хотелось бы встретиться снова.
Фуггер смотрел, как дюжина человек скрывается в низком проеме. Он чуть было не отправился следом, но успел сообразить, как мало пользы от него будет внизу. Там смогут показать себя скандинавы. Но если отцу с сыном и Марией удастся подняться вверх по лестнице, им понадобится помощь.
Фуггер осмотрел двор. Немало стражников присоединилось к капитану, спустившемуся вниз, так что наверху осталось меньше дюжины. Теперь они пытались справиться с толпой — множеством испуганных и разозленных людей. Во дворе собралось не меньше восьмидесяти врагов Карафы. Фуггер увидел, как кто-то из мужчин уперся, ударил тюремщика — и был брошен на землю тупыми концами копий. Стоявшие рядом злобно сверкнули глазами и гневно подались вперед.
Фуггеру вдруг показалось, что этот двор похож на туннель под стенами Сиены. Правильно расположенного порохового бочонка было бы достаточно, чтобы обрушить здесь все. Убедившись в том, что порох на полке не отсырел, Фуггер нырнул в толчею.
* * *Они поднялись уже до середины лестницы, когда услышали где-то впереди приглушенные крики. Хакон предупреждающе поднял руку. Эрик, прижав Марию к груди, остановился. Позади, за их спинами, раздался тихий шепот.
Похоже, дверь наверху распахнули, потому что шум внезапно усилился и до беглецов донеслась струя свежего воздуха. Спустя миг по винтовой лестнице затопали сапоги.
— Назад! — прошипел Хакон, затушив факел о стену.
Несколькими шагами ниже они миновали ниши по обе стороны лестницы. Они были неглубоки, но все же это было кое-что, если учесть, что на этой узкой лестнице Хакон не мог даже взмахнуть руками. Из-под складок украденного плаща Хакон извлек свой короткий боевой топор. В темноте он уловил тихий вопрос: «Ты можешь идти?», простое «Да» в ответ и скрежет сабли о саблю.
— Вперед, ребята, вперед! — закричали сверху, и почти тут же беглецы увидели блики света.
Выставив факелы впереди себя, солдаты громко топали коваными сапогами.
Когда свет первого факела оказался на уровне глаз Хакона, он рыкнул: «Давай!» и ударил топором немного выше факела.
Испуганный крик, встретивший возглас скандинава, оборвался после удара. Почти сразу же раздался голос другого солдата:
— Помогите! Мы нашли…
Из-за низкого свода Эрик не мог размахнуться — только колоть острием, наименее эффективной частью его кривых сабель. Тем не менее крик солдата захлебнулся в крови и тотчас был заглушён боевым кличем:
— Хаконсон!
Падение факелоносца означало мгновенную темноту. Солдаты поспешно отступили, поднявшись на несколько ступеней вверх, чтобы спастись от внезапного нападения. Испуганные люди спотыкались во мраке.