Кровь заливала воспаленные глаза, тело кренилось в другую сторону. Отсеченные конечности, сожженные дотла деревни, – все это являлось блаженным Раем для глухого к словам милосердия Гэбриэля, чье сердце окрасилось в темные тона, без единого просвета. Вороной мустанг ринулся вперед под оглушительный рев воодушевленных приспешников Люцифера. Темный плащ развевался на ветру, словно приглашая убийц на своеобразный танец смерти. Острейшее лезвие фамильного клинка вспарывало животы, пронзало сердца и превращало лица в месиво. Все отважные протекторы поспешили возглавить авангард, что само по себе стало роковой ошибкой.
Разделившись на два фланга, войско Старка окружило скудные остатки отряда самоубийц, после чего нанесли им сокрушительное поражение. Мужчины в панике бросали оружие, пытаясь сбежать, но град стрел был гораздо быстрее мимолетных порывов страха. Несколько лет он, Великий Лидер, позволял ублюдкам из тайного священного ордена истязать свое тело и дух, однако им не удалось сломить его поистине ошеломляющую жажду жизни. Лучше царствовать в Аду, чем служить на Небесах. Теперь он находился в своем привычном мире, все разраставшемся Аду с поднятыми к низвергнутым небесам знаменами. Самонадеянному мальчишке, который попытался столкнуть его с коня, Лжепророк расколол череп.
Обмякшее в седле тело медленно сползло вниз, под копыта победителя. Все кончено. Взвившийся на дыбы жеребец оповестил всех об очередной грандиозной победе, при этом опуская мощные копыта на изнывающих от боли мужчин, дробя кости. Крепость пала. Ее не придется брать штурмом, ибо весь гарнизон, все, кто был способен держать в руках оружие – мертвы. Печальная и непоколебимая истина. Почувствовав под ногами размякшую от нескончаемых дождей почву, Гэбриэль осторожно перебросил драгоценный плащ через плечо. Стоны раненных не прекращались до самой ночи. Белая луна озарила мрачное поле.
Убитые, с раскинутыми руками, с воткнутыми в грудь знаменами, с остекленевшими глазами, покрывали всю пропитанную кровью землю. Река приобрела рубиновый оттенок. Зловонное облако сомкнулось на небе непроницаемым куполом, привлекая орды падальщиков, лишенных чести. Ликование ворон доносилось до отдаленных поселений, предчувствовавших такой же бесславный конец для себя. Выклевывая глаза, вестники смерти устраивали баталии за никчемные кровавые ниточки с прозрачным болтающимся шариком. Полнолуние. Оно возвращает некогда угасшие силы, наполняет душу энергией.
Слабо тлеющий костер в скором времени разросся до небывалых размеров благодаря многочисленным частям тела. Органы отдали на съедение изголодавшимся собакам, которые также принимали участие в битве. Они накидывались на поваленных врагов и истязали их до тех пор, пока судорожные трепыхания не прекращались. Веселые песни хмельных от вина и победы воинов резали по чутким ушам неподвижно застывшего Волка. Глаза, подернутые сизым дымком безумия, с вожделением охватывали все близлежащие территории. Он знал, что рано или поздно все они будут принадлежать ему, вошедшему в историю как новая легенда человечества. Старые порядки будут искоренены, ведь берет начало новая эпоха.
– Если бы я был настоящим волком, то давно бы завыл печальную мелодию, – Старк провел указательным пальцем по колючему подбородку. Длинные волосы касались затылка, поддаваясь вихрям зимнего ветра. Грядут перемены. Скоро он получит все, чего так алчно жаждет: поверженного Льва, сгоревшие Цветы, истерзанную Рыбу и, разумеется, признание старых друзей.
– Любишь разговаривать сам с собой? – поинтересовался умышленно сдавленный голос с заметными хриплыми нотками. Гэбриэль не обернулся, поскольку знал, кто скрывается в тени красивых речей, ласкающих слух. Этот человек был одним из немногих вассалов Севера, который почти сразу же примкнул к мятежникам, пополнив армию до нескольких сотен всадников. Смеющиеся серо-зеленые глаза прожигали нового полководца. Впрочем, без тени насмешки.
– Ты и понятия не имеешь, как сильно, – равнодушно изрек Предводитель, стараясь не акцентировать внимание на последовавшим за ответом безудержном смехе. Северянин был единственным лордом, кто не испытывал благоговейного страха перед Волком. Предпочитая в одежде исключительно черное с серебром, мужчина демонстрировал свою принадлежность к великому дому Мормонтов лишь двумя брошками на плечах в виде оскалившихся медвежьих голов. Вытянутое лицо с козлиной бородкой и темными волосами, с проседью, подрагивало от хохота. Его не смущал пронзительный взгляд стальных глаз, заглядывающий в недра души. – Если ты пришел только ради этого, то заклинаю тебя немедленно остановиться, Джагуар.
– Прошу прощения, господин, – подавив непристойную веселость, лорд Медвежьей Рощи прокашлялся, дабы придать вес собственным словам. Теперь у него плохо получалось выдержать испепеляющий взор проклятого безумца. До сих пор неизвестно, каким образом ему удалось собрать такое количество непокорных вассалов, чтобы создать легион повстанцев. – Сир Алломер не так давно вернулся из замка неподалеку, где произошло восстание местной аристократии. Они поняли, что битва проиграна и решили капитулировать. На рассвете сюда прибудет десятилетний мальчишка – лорд того самого замка и его тетка-регент. Множество дезертиров также желает стать под ваши знамена.
Гэбриэль никак не отреагировал на столь душещипательную весть о своей победе. Иного ожидать не приходилось, поскольку военные действия всегда кишат трусами, что спешат переметнуться на сторону безоговорочного триумфатора. Их было много после поражения братьев Старков двадцатилетней давности, их осталось немало и в наши дни. Однако не воспользоваться таким предложением – грех. Нужно умело лавировать на подступах к заветным целям, иначе падение неизбежно. Принимать в ряды возможных предателей и будущих дезертиров рискованно, но жизнь всегда учила его идти на некоторые уступки. Можно устроить показательную казнь так называемого лорда захваченной крепости или перебить ярых подстрекателей к бунту. Вариантов множество, но наиболее верным окажется только один.
Тонкая полоса рассветного солнца озарила тускнеющий пейзаж. Даже ненавистным мира сего оно дарит свои самозабвенные лучики. Погода менялась. Становилось холоднее; дни заметно сокращались, уступая мраку. Лагерь из разномастных палаток уютно расположился у подножия небольшого склона. Вереница пестрых сине-зеленых линий смешивалась с нелюдимой серостью отдаленных шатров, над которыми реяли стяги с черными волками.
Их причудливый оскал сверкал ослепительной белизной, а голодные красные глаза искрились ненавистью. Смрадное облако изъеденных гноем тел постепенно рассеивалось. Можно было воспользоваться гостеприимством проигравших, но они не собирались подолгу задерживаться на одном месте. Зима близко. Она подгоняла своих многочисленных слуг: диких, необузданных буранов, не прекращающихся снегопадов и вечную мерзлоту.
Эскорт, состоящий из нескольких сотен человек, под командованием маленького, едва удерживающегося в седле десятилетнего ребенка, двигался мимо шумных палаток. Язвительные замечания, колкие остроты, отборные ругательства, – все это сопровождало проигравших. Гэбриэль следил за каждым движением аристократов, пытаясь понять, кто из них будет говорить от имени малолетнего лорда Личестера. Именно тогда из-за спины рослого воина в крепких доспехах показалась маленькая женщина с жилистыми руками и скошенным некрасивым лицом. Вдова, пережившая строптивого мужа, сторонника Таргариенов, на несколько десятков лет. Бесполезная в своем существовании, она, тем не менее, могла оказать неоценимую услугу, если проявить фантазию. Вежливая улыбка тронула смиренные уста Голодного Волка, словно он ехал на встречу с невестой.
За ним боевым строем следовало несколько рыцарей, готовых защитить Лжепророка даже ценой собственной жизни. Старуха остановила кобылу неподалеку, после чего, под надзором бдительных предателей, помогла племяннику спуститься вниз, а затем подвела его к удручающей фигуре в плаще. При виде страшного дяди с уродливым красноватым шрамом, пересекающим правую сторону лица, ребенок залился слезами.