Его старания не увенчались успехом: сбежавший конь едва не сбил его с ног, предварительно отбросив на огромное расстояние. Битва разворачивалась в противоположной стороне от скрытой в тени лесов дороге, по которой мчались полсотни всадников. Элайджа жадно ловил доносившиеся до ушей звуки, борясь с непреодолимым желанием резко развернуть мустанга и помчаться на помощь братьям. Мимолетные порывы ярости гасли под давлением ноющей боли в области спины, возрастающей из-за бешеного галопа.
Хоген ловко повалил оппонента на спину, предварительно вцепившись острыми клыками в оголенную шею. Разорванная артерия буквально выплюнула на псиную морду нескончаемые красные потоки. Он защитил хозяина от внезапного нападения и неотступно следовал за ним по пятам, помогая добить изнывающие, копошащиеся в грязи бренные останки. Большинство дезертировало в самом начале, а остальные прилагали колоссальные усилия, чтобы собраться воедино и дать достойный отпор. Впрочем, Никлауса мало волновали тщетные попытки врагов реорганизоваться. Его охватила лихорадочная дрожь.
Жадно пожиравшее листву пламя, сотни проклятий от агонизирующих солдат, разорванные, обуглившиеся тела – все это отошло на второй план. Спину прожигал ненавистный взгляд серо-голубых глаз с проблесками золотой рамы. Рот кронпринца искривило жалкое подобие улыбки. Теперь зрелище превратилось в один сплошной белый шум с замедленными действиями. Сплошной фон на холсте, ничем не примечательный пейзаж. Аккуратно, продумывая каждый шаг, первородный начал разворачиваться всем корпусом. Их глаза встретились. Вот он, момент истины.
Два месяца позорного скитания по самым отвратительным местам страны, и все это ради самозабвенной мести. Майкл не сильно изменился, лишь немного постарел. Возможно, это следствие бессонных ночей, наполненных увлекательной игрой в догонялки с собственными сыновьями. Какая ирония, такой могущественный человек, чья неоспоримая мощь могла побороть десятерых, замер на месте.
Клаусу очень хотелось воспринимать это как знак своей победы, однако, на самом деле, трясущиеся руки выдавали гнездящийся глубоко внутри страх. Финн все это время не сводил хищного взора с двух представителей противоборствующих сторон. У него был свой коварный план: в решающий миг напасть на беззащитного Никлауса и тем самым существенно облегчить задачу отцу. Но он не учел иного персонажа завершающего акта во всем этом трагикомическом фарсе.
– Как забавно, – промурлыкал Кол, при этом усиленно вытирая с липких волос чужую кровь. Он знал, что его помощь пригодится старшему брату, ради чего стремительно расправился со всевозможными поползновениями на собственную жизнь и поспешил к месту всеобщего семейного сбора, неподалеку от бывшего лагеря, около крутого склона. – Мы торчим здесь, пока папенькин сынок осуществляет блестящий план по восхождению на престол.
– Замолчи, Колемон! – рявкнул голос с привычными металлическими нотками. Правитель Беленора внимательно следил за отступлением младшего сына, ставшего около брата, бок о бок. По всей видимости, они гораздо ближе друг к другу, чем казалось изначально. – У Финна есть мужество, которое тебе и не снилось.
– Что бы ты о нас не думал, папа, – прославленный генерал сделал сильный акцент на последнем слове, не переставая терять бдительности и самообладания. – Убийство собственных детей – это немного жестоко, тебе не кажется?
– Я сожалею только о том, что не перебил вас всех, когда вы принесли тело Хенрика в замок, - оба сына одарила его презрительной усмешкой, граничащей с омерзением. Следовало и раньше догадаться о нездоровом уме этого чудовища, а не ждать у моря погоды в надежде на благоприятный исход. – Но все это так смехотворно. Ты не меняешься, Клаус. Столько месяцев мне приходилось выслушивать все эти доносы на вас, лицезреть несчастных, которых вы пытали, лишили крова или чью семью вы зарезали. Я чувствовал боль каждого из них. Даже Элайджа, с его претензиями на благородство, ничуть не лучше вас двоих. Нужно смириться с тем фактом, что вы все – сущее проклятие, растянувшееся на слишком долгое время. Хотите просить о пощаде? Просите. Но вы зря потратите драгоценные секунды. К тому же, дорогой сын, у тебя есть кое-что, что принадлежит мне.
– Достаточно, мне наскучила эта болтовня, – едко произнес наследник трона, сжимая кулаки до хруста в костяшках. Он наконец-то продемонстрировал фамильный меч. Львиный Рев всегда вызывал слепое восхищение алчущих такого мощного оружия, но сейчас он был великолепен. Золотистая голова льва украшала навершие, равно как и сами ножны. Новый хозяин клинка приложил острие к гладко выбритой щеке, дразня Разрушителя. – Хочешь получить назад то, при помощи чего ты отправил на Ту Сторону моего предшественника – Тьерса Таргариена? Что же, для этого кому-то из нас придется разделить его судьбу. И у меня есть смутные догадки относительно личности будущего мертвеца.
Майкл не выдержал такого безумного напора со стороны некогда слабого и безвольного мальчишки. Яростные удары вынудили обороняющегося отступить на несколько шагов, что стало роковой ошибкой. Он споткнулся о крон дерева, после чего, не удержавшись на ровной поверхности, покатился вниз по крутому склону. Попытки уцепиться за что-либо не увенчались особым успехом. Боль перебитых ребер мешала двигаться, однако он все же нашел в себе силы вскочить с места, дабы встретить противника, который уже скользил по наклонной площади с мерцающим клинком наперевес. Король едва сумел избежать встречи с острейшим лезвием, вовремя отпрянув к прикрытию в виде древесной коры мощного дуба. Финн упорно желал покончить со всем этим затянувшимся абсурдом, но Кол перегородил ему дорогу, бросая таким образом вызов.
Отличительной чертой третьего сына Эстер была не только неизвестно откуда взявшаяся бессмысленная жестокость, но и трусость. Он всегда был готов ринуться на загнанного в угол недруга и пронзить его спину, но в данный момент ему предстояло сразиться с более искусным оппонентом. Такой расклад событий не устраивал возможного претендента не престол. Он просто отошел на некоторое расстояние, а затем, остановившись, присвистнул.
Непонятная жестикуляция изумила маленького братца. Льву удалось разгадать столь странное поведение в тот миг, когда пронесшаяся мимо тень, с громким рычанием, повалила его в грязь. К счастью, Ланнистеру удалось схватить животное руками за верхнюю и нижнюю челюсть, не давая приблизиться к незащищенному горлу. Дрожащие пальцы вцепились в идеально гладкую поверхность, без единого волоска. Рычащая тварь норовила разорвать юношу на части, однако он все же был намного сильнее.
Впрочем, Финн не терял времени даром: упустить такой шанс было равносильно самоубийству. Насвистывая печальную мелодию великого и непобедимого дома, он подобрал выпавший из рук поверженного меч ручной работы, критически осмотрел его, а потом нацелился собственному брату прямо в грудную клетку. Туда, где билось сердце. Колемон понимал всю безысходность создавшегося положения, понимал, что это его бесславный конец.
Умереть, будучи пронзенным мечом и разорванным голодным зверем с налитыми кровью глазами. Какая ирония. Учащенное дыхание, последняя борьба за жизнь. Финн опустился на колени, отдавая должное великому генералу Юга. Неужели все закончится именно так? Как нелепо. Внезапный толчок отбросил прожорливую тварь в сторону, в результате чего она ударилась спиной о дерево и не смогла встать.
Своевременно появившиеся спасители в виде двоих крепких кобелей вцепились в рыже-белое тело своего брата. Даллас без лишних промедлений вырвал у него огромный кусок мяса, позволяя мясистой кишки вывалиться наружу, а Хоген, в свою очередь, раз и навсегда прекратил скулеж побежденного одним точным рывком. Ланнистер не поверил своим затуманенным глазам. Невзирая на усталость, он подполз к изорванному трупу существа, которое издавало характерные для собак звуки. Обрезанные уши и исполосованное шрамами тело не внушало такого ужаса, как снятая с пасти кожа. Вместо шерстяного слоя виднелся белый скелет с большими клыками и двумя темными дырами-ноздрями. Так вот, что он почувствовал подушечками пальцев.