– Нападать на слепого? Как низко, – произнес Майклов сын, готовясь к очередной атаке. Позади шла ожесточенная борьба. Находясь в меньшинстве, солдаты Ворона храбро оборонялись, не теряя ни одного бойца. Круг заметно сужался. Теперь нужно выиграть немного драгоценных секунд и вызволить близнецов. Никлаус понял, кто на самом деле скрывается под изящным черным, под цвет души, плащом. Закинув материю на плечо, не представившийся мертвец, а именно такой была его судьба, оголил белоснежные зубы. Высунувшийся наружу язык сделал круговое движение по треснувшим от холода губам, а пальцы коснулись продолговатого шрама на лице.
– Неужели проповедовать любовь к ближнему мне будет так называемый Цербер? Я наслышан о тебе. Смиренно выражаю свое восхищение легким поклоном, – с этими словами он одарил собеседника поистине изысканным реверансом. Острейшее лезвие меча блеснуло в лучах восходящего солнца. – И предлагаю от слов перейти прямо к делу. Личность, что противостоит собственному отцу, достойна уважения! Возликуй, ибо я редко произношу подобное.
Ухмыльнувшись такому расточительству избыточных комплиментов, Никлаус, в свою очередь, отвесил низкий поклон в знак благодарности, после чего устремился на оппонента. Отвратительный скрежет металла о металла вкупе с приглушенным рычанием донеслись до приближающейся троицы. Остолбеневший Элайджа следил за тем, как лидер повстанцев, вцепившийся в редкую поросль бурой травы, медленно, но уверенно карабкался к тому месту, откуда его столкнули.
Кровь уже струилась по рассеченному подбородку. Вопреки предупреждающим крикам брата, сын Эстер дерзнул продолжить заведомо неравную дуэль. Мощный толчок в грудь поверг его обратно, едва не отбросив за пределы игрового поля. Гэбриэль не хотел так быстро расставаться со своей новой жертвой, поэтому использовал эфес клинка в качестве оружия. Если это действительно один из отпрысков великого Победителя Драконов, то во что же превратился он сам?
Такая мысль подняла настроение ее обладателю и вернула пропавшую хищную усмешку. Тяжело дышавший юноша, прижимающий руку к грудной клетке, внезапно, одним скачком, покрыл расстояние между собой и противником. К несчастью, человек в темном плаще был не из тех, кто поддается заманиванию в ловушку. Отразив неумелый удар, он вовремя схватил врага за горло и повалил на лопатки, при этом отталкивая распластавшиеся тело с нескрываемой брезгливостью.
После такого мало кто будет в состоянии хотя бы подняться на ноги. Торжествующий блеск в глазах из-под упавших на щеки прядей волос кричал о безоговорочном триумфе. Повернувшись спиной к поверженному, мужчина намеревался продолжить захват территории, однако перепуганные лица последователей все же вынудили его остановиться.
– Настырный мальчик, – с мрачной улыбкой проговорил Лжепророк, чувствуя, как по хребту бегут раздражающие мурашки. Первородный не ответил, лишь сделал вдох, а затем бросился вперед. Не оборачиваясь, завоеватель снова одержал победу, весьма умело применив один из многочисленных трюков. В результате такого выпада Лев с трудом удерживался на дрожащих, подгибающихся коленях. Страшный кашель буквально разрывал грудь, бешено колотящееся сердце постепенно теряло связь с реальностью, а угасающий разум тонул во мраке.
Но ничего из вышеперечисленного не помешало предпринять еще четыре безуспешные попытки атаковать. Ему наносили огромное количество беспощадных ударов, ломали и дробили кости, рвали на части, вырезали куски плоти, а он упорно не желал свалиться замертво на пропитанную багровыми следами почву. Кровавое месиво вместо некогда высокомерно улыбающегося лица. Глаза, поражающие своей глубиной, подернулись пенящейся жидкостью бело-красного цвета. Его неумолимо клонило в блаженный сон.
Все сражающиеся давно прекратили свое бесполезное занятие, завороженно глядя на битву двоих королей. Проклятых королей. Скотт был не в состоянии помочь страдающим товарищам, поэтому оставался неподвижным. Щипавшие слезы скатывались по щекам, когда он слышал предсмертные хрипы мальчика, невинной жертвы. Его подняли заботливые крепкие руки, бережно облокотив о шею пышногривого коня. Дилан собирался во что бы то ни стало вытащить старого друга из этого Ада. Гэбриэль не видел, что происходило у подножия холма, его взор был прикован к израненному туловищу кронпринца, все еще находившегося на ногах.
– Львиная кровь? – вопрошал убийца, прикасаясь спрятанными в перчатках пальцами к гладкому лезвию фамильного меча. Липковатая субстанция была поднесена ко рту и, оказавшись на языке, исчезла. – Incredibly.
Эти слова эхом разнеслись по угасающему рассудку, на полной скорости врезавшись в воспаленный мозг. Расширенные зрачки, учащенное дыхание, сжимающие черенок оружия кулаки – все это свидетельствовало о непомерной, отчаянной жажде жизни. Кровь королей, революционеров, мятежников бурлила в нем мощными потоками, призывая к действиям. Пусть они будут последними, но пока сила льется через край, пока сердце издает предсмертные хрипы, он, Никлаус из дома Ланнистеров, сын Майкла, наследник престола, будет сражаться.
Издав ужасающий рев, заставивший всех сторонних наблюдателей вздрогнуть и отступить, истинный боец кинулся на ненавистного гонителя всего живого и светлого. Волк оцепенел, не решаясь оказать сопротивление. Неимоверная энергетика буквально пригвоздила его к месту. Крики сердобольных приспешников не действовали на затуманенный разум. Все, что ему оставалось, это созерцать собственную погибель в виде бешено несущегося на него Льва.
Впрочем, потребовалось всего пара секунд, чтобы оправиться от изумления и приготовиться отразить нападение. Глупый мальчишка вновь использует ту же тактику, что на протяжении получаса отрывала от него по куску. Пригнувшись для последнего, заключительного акта всей этой затянувшейся трагикомедии, Великий Лидер допустил крупнейшую ошибку. Осознание пришло к нему в тот момент, когда он почувствовал жгучую боль в области незащищенного доспехами бедра, где теперь виднелся кровоточащий рубец. От неожиданности Старк выронил кинжал и упал на колени.
Принц, в свою очередь, покатился кубарем по устланной убитыми солдатами тропинке. Элайджа, Малакай, Дилан, очнувшийся Генгал – все они, равно как и прихвостни Голодного Волка, были шокированы таким поворотом событий. Никто доселе не мог так близко подобраться к Предводителю и ранить его. Никто доселе не видел кровь Предводителя, что вынуждало некоторых фанатиков усомниться в ее существовании.
– Выродок. Ты пожалеешь об этом! – прихрамывая, волоча испачканный клинок, он, с обезумевшими глазами, двигался в сторону обездвиженного и скованного болью тела. Николаус уже ничего не видел, только отдаленные голоса доносились до слуха. Последнее, что он помнил, – блеснувший в лучах пригревающего солнца кинжал, а затем – пустота. Мрак поглотил все вокруг.
Звонкое лошадиное ржание разнеслось по всей местности. Сын Тибальта едва успел увернуться от устремившегося на него коня. Вороной жеребец стремительно пронесся мимо, позволяя наезднику расколоть череп одному из сторонников Волка, а затем и вовсе соскочить на землю. Облаченный в доспехи королевской гвардии, сир Расти предстал перед восхищёнными взорами во всем своем великолепии. Старк прожигал его безжалостным взглядом.
За печально известным дезертиром следовал его верный ученик, который до этого избавился от еще одного враждебного захватчика. Остановив худого иноходца, Тирелл стремглав помчался вызволять из-под массивной конской туши одного из близнецов. Появление друзей воодушевило находящуюся внизу троицу, что в конечном итоге заставило их всех подняться наверх для заключительного сражения. По дороге к ним присоединился Хоген, чья обагренная пасть говорила красноречивее любых слов.