Получив вполне четкий приказ следить за неудавшейся беглянкой, принц тарабанил средним пальцем по деревянной поверхности стола на протяжении получаса. Ему не нравилась компания соотечественницы. Жена покойного Лэнса изучала причину своих бед пронзительным взглядом, с нескрываемой долей презрения. Лорд Дорна, в свою очередь, испытывал неоправданное чувство стыда за совершенные злодеяния.
Великий Лидер, как он себя называл, решил отыграться за порезанную руку на тех, кто дерзнул украсть то, что принадлежит ему по праву. Висячие Сады дрожали под напором властных речей умалишенного безумца. Боевые кличи, требования выдать пленников, призывы к публичному наказанию за измену – все это смешалось в один сплошной белый шум, сильно режущий по ушам. Сын Мартина старался не обращать внимания на радостные вопли за стенами.
– Я почему-то знал, что так случится, – со странной усмешкой произнес Мартелл, глядя при этом на растерянную собеседницу. Доселе молчавший захватчик неожиданно проявил чудеса красноречия. Темные завитки взъерошенных волос ниспадали на прямой лоб. Правильные черты придавали овальному лицу некую завораживающую гармоничность. Он был намного красивее своего брата. – Воистину, непреклонные, несгибаемые и несдающиеся. Я говорил ему, что держать в заточении людей, в чьих жилах бурлит кровь знойных прерий – невозможно.
– Полагаю, это комплимент? Что же, польщена, – третий бокал вина сказывался на поведении. Вместо нервного напряжения по телу разливалось согревающее тепло. За последнюю неделю она выпила больше, чем за всю жизнь. Поводов с каждым днем становилось все больше и больше. – Только этот девиз принадлежит твоему дому, а следую ему почему-то я.
– Не так давно я понял, что гораздо проще смириться с каким-то событием, нежели упорно продолжать бесполезную войну с невидимыми врагами, – продекламировал обладатель ярко выраженного южного акцента. Солнце Руины – так его называли за спиной. Разрушить империю предков, попасть под влияние сумасшедшего деспота – все это вполне оправдывало данное ему прозвище. – Месть не вернет мне брата, это я знаю. Но я смогу причинить боль тем, кто отнял его у меня. И, поверьте мне, эта боль будет во сто крат хуже.
– Гэбриэль не разучился извращать молодые умы. В молодости он хотел получить место при дворе короля. Плести интриги, строить козни, умело манипулировать людьми исподтишка – это его призвание. Тут он преуспел. Но даже я представить себе не могла, что ты, Нолан, станешь на эту стезю. Убийства невинных? Я ведь помню тебя маленьким мальчиком. Ты не такой, каким был твой жестокий брат. Все это не могло просто так исчезнуть.
– Вы пытались воскресить добро в нем. Получилось? – тряхнув головой, дорниец еще раз посмотрел на распахнутое настежь окно. Холодный воздух приятно ласкал кожу на уставшем лице. Неумолимое желание лечь и заснуть преобладало.
– Нельзя воскресить то, чего нет и не было, – просто ответила женщина, понимая, что затеяла опасную игру. Разрушить армию Лжепророка изнутри, подорвать авторитет безумца и переманить на свою сторону мощного союзника – хороший план. Проще, конечно, было бы столкнуть две армии между собой, но природная доброта иногда брала верх над благоразумием и личной выгодой. – Тебе не нужно этого делать. Пока не поздно, все еще можно исправить. Позволь мне помочь тебе.
Она не успела осуществить задуманное и подойти к понурившемуся юноше. Громкие хлопки разнеслись по комнате, свидетельствуя о присутствии непрошеного гостя, в чьи намерения не входило дружеское чаепитие. Старк любил разрушать иллюзии не только в отношении себя. Он также получал особое, ни с чем не сравнимое удовольствие от того, что позволял жертвам на секунду почувствовать себя в безопасности. Приятно осознавать собственное могущество.
– Боже, стоит отлучиться на пару минут, как они уже строят грандиозные планы по захвату мира, - с этими словами Волк подошел к новоприобретенному союзнику и схватил его за подбородок, – ты же такой добрый, милосердный, сочувствующий и понимающий, – принц резко ударил по раздражающей прикосновениями руке, после чего отошел на несколько шагов назад. Впрочем, это вызвало лишь заливистый смех со стороны палача. – Нолан, будь любезен, оставь нас вдвоем.
Проследив за ретировавшимся дорнийцем, Гэбриэль хмыкнул, а затем повернулся к старой знакомой. Оценивающий взгляд серебристых глаз переходил от полупустого графина с красноватой жидкостью, к той, которая находила в нем утешение. Улыбка, моментально сменившаяся хищной усмешкой, мелькнула в уголках губ. Как бы там ни было, но количество выпитого вина беспокоило леди Тирелл больше, чем речь о бессмысленности затеянного ею предприятия.
– А ты прекрасно выглядишь, несмотря на бурную ночь, наполненную беспечными приключениями, – поймав на себе презрительный взгляд, мужчина вынужденно поднял обе руки вверх. – Что-то не так?
– Перечислить все? Ты захватил мой замок, убил моих людей, пытал какого-то крестьянина, а затем поставил его череп на стол в качестве емкости для соуса, предварительно заляпав мой ковер чужой кровью, и продолжаешь держать меня здесь против воли, – выслушивая ряд несправедливых оскорблений в свою сторону, властелин Севера стремительно сокращал расстояние между ними, – я благодарна за то, что ты разрешаешь мне спать, кормишь меня и подходишь так близко, – на последней фразе она отклонилась назад, чувствуя себя неуютно в огромном кресле, в заточении вцепившихся в подлокотники рук. – Но неужели ты правда думал, что я буду улыбаться?
– А ты хотя бы подумала о тех беднягах, которые голодают где-то…– он щелкнул пальцами, пытаясь вспомнить. – Не знаю, где. Ладно, я бы составил тебе компанию, но у меня намечается трапеза с твоими друзьями.
– Главное блюдо – фаршированная собака? – едко осведомилась Ирина, ощущая на шее обжигающие дыхание. Гэбриэль облокотился о спинку кресла, доставляя рядом сидящей собеседнице сильный дискомфорт. – Или свою руку отрежешь?
– А мне нравится твое неиссякаемое чувство юмора. Позволь узнать, что ты скорее напишешь Мозеру? Что тонешь в море вина или попытках спасти ближнего? – голос, с отчетливым металлическим оттенком, перестал пугать на четвертом бокале. Надо было сделать это раньше.
– Катись к черту, – последовал незамедлительный ответ, вызвавший неподдельную улыбку на устах растянувшегося во всю ширину кресла Волка. Ей оставалось либо придвинуться к нему, либо терпеть все неудобства в узком углу.
– Значит, вино, – пожав плечами, командир огромного войска с наслаждением следил за дальнейшими действиями сильной и непоколебимой героини тайного движения сопротивления. – Давно ты стала так много пить? Мне следует начать беспокоиться?
– Ты всерьез полагаешь, что тебе так просто сойдет это с рук? Думаешь, мои друзья не знают, где я, и не смогут помочь мне? – поинтересовалась дочь Дагона, пытаясь не думать о близости этого жестокого монстра.
– Ну, в ближайшее время точно нет. А потом нас ждет увлекательное путешествие по стране. И, я надеюсь, ты забудешь обо всех проблемах, включая пытки и наказания, которым я еще могу тебя подвергнуть, если ты не сменишь тон, – раздавшийся стук в дверь прервал задушевную беседу двоих старых знакомых. Предводитель вскочил с места, чтобы впустить внутрь долгожданного гостя, явившегося как раз вовремя. – А вот и надзиратель.
Высокий мужчина крепкого телосложения казался исполином в маленьком дверном проеме. Сделав несколько уверенных шагов навстречу лидеру, он остановился около кровати. Светло-коричневые волосы, коротко остриженные, ложились на прямой лоб, без единой морщины или борозды. Легкая щетина покрывала значительную часть подбородка, заключая плотно сжатую линию губ в своеобразную ловушку из колючих волосков. Насупленные брови и сосредоточенный взгляд карих глаз делали все для создания образа свирепого воина. Вместо улыбки – холодное равнодушие. Здесь не было места эмоциям, лишь непредсказуемая и неоправданная жестокость. Он без видимого удовольствия пожал протянутую ему руку.